Он искал простую девушку для заботы о ребенке. Деталь на шее новой няни, лишившая вдовца дара речи
«Очень серьезная. Как я?» — уточнил Миша. «Очень похожа», — сказала Соня.
Мальчик удовлетворенно кивнул и больше не спрашивал. Вечером, когда Миша уже засыпал, Артём зашел к нему в комнату, как всегда. Мальчик лежал с закрытыми глазами, Буян пристроен рядом под одеялом.
«Папа», — сказал Миша, не открывая глаз. «Здесь». «Соня придет в понедельник?»
«Придет. И потом каждый день, каждый рабочий день». «А в выходные?»
«Иногда, — сказал он. — Если она захочет, будем видеться и в выходные. Мы еще договоримся».
«Договоритесь, — уверенно сказал Миша. — Вы оба умеете договариваться. Вы похожи».
«Ты думаешь?» «Да, — зевнул мальчик. — Оба серьезные. Оба честные».
Еще один зевок. «Это хорошо, когда похоже». Артём выключил ночник. Постоял в темноте секунду.
«Спокойной ночи, Миш». «Спокойной ночи, пап». Артём вышел, тихо прикрыл дверь.
Прошел в гостиную, встал у окна. За стеклом лежал сад. Белый, тихий, освещенный фонарями.
Снег шел медленно, крупными хлопьями, как бывает в самые спокойные зимние вечера. Он думал о том, что завтра позвонит юристу насчет документов. Что Соня придет в понедельник.
Что у него есть сын, который загадывал сестру на Новый год, и дочь, которая носит серебряный ключик от двери, которую наконец открыли. Что впереди — непростое. Что нужно будет узнавать друг друга заново, делать ошибки, разговаривать, молчать, снова разговаривать.
Что это долгий путь. Но долгий путь не страшно. Страшно — не идти.
Он взял телефон и написал Соне одно короткое сообщение: «Спасибо за сегодня. До понедельника». Ответ пришел через минуту: «До понедельника».
И ниже, после паузы, еще одно сообщение. Три слова, без предисловий, без лишнего. «Спасибо, что искал».
Артём смотрел на экран долго. Потом написал в ответ, тоже коротко, тоже честно. «Жалею, что не нашел раньше».
За окном падал снег. В доме было тепло. Миша спал, обнимая деревянного коня.
Отец и дочь. Наконец.
