Он порвал её права и смеялся, пока не увидел удостоверение, которое сразу изменило его поведение

Максим Бондаренко ещё несколько секунд смотрел на погасший экран служебного телефона, а затем его растерянность сменилась отчаянной злостью. Привычка искать виноватого оказалась сильнее страха.

— Вы нарочно всё устроили! — выпалил он. — Почему сразу не сказали, кто вы? Вам хотелось меня подставить?

Наталья Соколенко повернулась к нему лишь после того, как убрала телефон. В её взгляде не было ни торжества, ни желания спорить.

— Условия служебной поездки требовали не раскрывать должность без необходимости, лейтенант. В ту минуту вы видели во мне обычную участницу движения и сами решили, что с ней можно обращаться как угодно. Никто не заставлял вас придумывать нарушения, намекать на неофициальную оплату и рвать моё водительское удостоверение.

Она говорила негромко, но каждое слово звучало окончательно. Максим сам превратил сомнительную дорожную проверку в серьёзное должностное нарушение. То, что Наталья пока оставалась рядом с машиной, объяснялось только необходимостью дождаться группы службы внутренней безопасности и не ставить под угрозу центральное расследование.

Спокойствие Натальи лишало Максима возможности представить случившееся обоюдной ссорой. Перед ним находился специалист, который отделял эмоции от фактов и рассматривал каждый его поступок как часть будущего протокола. Убедить такую женщину забыть случившееся было невозможно.

Следующие пятнадцать минут растянулись для него мучительно долго. Он то подходил к старому седану, пытаясь извиниться, то отходил к патрульной машине, бессвязно предлагая помощь. Наталья не отвечала. Она сидела за рулём и следила, чтобы никто не приблизился к оставшимся на асфальте половинкам водительских прав.

Его извинения постоянно менялись. Сначала он уверял, что погорячился, затем называл разрыв случайностью, а через минуту снова пытался доказать, будто женщина сама довела его до срыва. Наталья слышала эти противоречия и лишь запоминала их. Каждая новая версия показывала, что Максим думает не о содеянном, а о возможности избежать последствий.

Наконец Максим наклонился к открытому окну патрульной машины. Его напарник Денис с начала остановки оставался за рулём и через приоткрытое окно слышал разговор.

— Ты же видел, как она меня выводила, — прошептал Максим. — Скажи, что права она порвала сама.

Денис медленно покачал головой. Он выглядел потрясённым, но лгать не собирался.

— Нет, Максим. Я видел, как это сделал ты. И слышал, как ты после этого смеялся.

Бондаренко отшатнулся, будто напарник нанёс ему удар. Однако Денис всего лишь отказался разделить ответственность за чужой поступок.

До этого Максим, по всей видимости, был уверен, что форма автоматически сделает напарника его союзником. Ответ Дениса разрушил последнюю удобную версию: прямой свидетель видел не только, как Максим разорвал права, но и с каким удовольствием инспектор бросил их на дорогу. Теперь представить случившееся недоразумением становилось ещё труднее.

Пока Максим метался между машинами, Наталья Андреевна связалась со своим куратором, полковником Ткаченко. Он находился в тридцати километрах от места остановки и ждал, когда Наталья доставит материалы расследования.

— У меня чрезвычайная ситуация на трассе, — сообщила она. — Местный инспектор уничтожил мои водительские права. Служба внутренней безопасности уже направила группу, поэтому до оформления происшествия я уехать не могу. Пришлите, пожалуйста, машину за папкой с материалами. Опечатанная папка лежит в бардачке.

Она специально не понижала голос. Максим слышал, что даже сейчас судьба важных материалов беспокоит её больше, чем его карьера.

Через двадцать минут над раскалённой дорогой показался чёрный внедорожник. Он двигался быстро, хотя проблесковые маячки не были включены. Максим проводил машину взглядом и заметно ссутулился.

Из внедорожника вышли двое мужчин в гражданской одежде. Один нёс планшет и пакет для вещественных доказательств. По сдержанным движениям и выправке прибывших было ясно, что объяснениями о неудачной шутке отделаться не получится.

Наталья наблюдала за их приближением спокойно, тогда как Максим не знал, куда деть руки, и несколько раз оглянулся на патрульный автомобиль. Совсем недавно эта машина была для него символом власти, позволявшей диктовать условия незнакомому водителю. Теперь она становилась частью зафиксированного происшествия, а её номер уже находился на видеозаписи…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇