Он потребовал, чтобы женщина немедленно ушла, но уже через несколько минут ситуация резко изменилась

Материалы инспекции обнародовали после юридической проверки. Фотографии мраморного кабинета и ветхой казармы появились рядом на первых полосах газет и в телевизионных выпусках. Заголовки говорили о двух лицах генерала, о роскоши, купленной за счёт солдат, и о звёздах, под которыми пряталось воровство. Общественное возмущение оказалось сильнее любых попыток представить случившееся внутренним служебным спором.

Военное ведомство немедленно отстранило Савчука от командования. Собранные документы передали следствию для возбуждения официального дела, а внутри вооружённых сил назначили заседание дисциплинарного комитета. Оно должно было определить, имеет ли обвиняемый право сохранить звание, награды и саму принадлежность к офицерскому корпусу.

Через несколько дней большой зал главного командования заполнили высшие военные руководители. Во главе стола сидел начальник генерального штаба, рядом находились члены комитета и представители юридической службы. Марина заняла место среди приглашённых руководителей. Она не участвовала в голосовании как личный обвинитель: за неё должны были говорить проверенные факты.

Тяжёлая тишина напоминала, что судят не только одного человека. Система проверяла, способна ли признать собственную болезнь и удалить поражённую часть, даже если та украшена генеральскими звёздами. Ошибка рядового обычно видна сразу; ошибка высокопоставленного командира годами скрывается за подписями и чужим страхом.

Савчука ввели без формы. В помятой гражданской одежде, с осунувшимся лицом и пустым взглядом он почти не напоминал человека, который недавно шёл по коридору во главе свиты. Самоуверенность исчезла. Осталась усталость человека, которому больше не за что прятаться.

Тарас Гнатюк поднялся и начал читать обвинительное заключение. Злоупотребление полномочиями. Принуждение подчинённых к фальсификации отчётности. Умышленное сокрытие неисправных средств безопасности. Подделка служебных документов. Незаконное расходование бюджетных средств. Хищение имущества и ресурсов в особо крупном размере. За каждой формулировкой следовали даты, подписи, номера файлов и показания свидетелей.

Савчук стоял перед комитетом, опустив голову. Когда прозвучал рассказ о кроватях, его пальцы сжались. При описании схемы оплаты ремонта он закрыл глаза. Возможно, только теперь сухой перечень показывал ему весь путь целиком: от приказа содрать старые обои до поддельной наклейки на огнетушителе.

Чтение продолжалось долго. Никто не перебивал Гнатюка и не пытался смягчить формулировки. В зале слышались только его голос, шорох страниц и редкий скрип кресла. Марина смотрела на обвиняемого без ненависти. Она знала цену такому падению, но ещё лучше знала цену молчанию, которое позволило бы ему остаться у власти.

Наконец последняя папка закрылась. Начальник генерального штаба выдержал паузу и спросил:

— Бывший командир корпуса Савчук, вам предоставляется последнее слово. Вы хотите что-либо сказать в свою защиту?

Он долго не поднимал головы. Члены комитета ждали, готовые услышать отрицание, попытку переложить вину или просьбу о снисхождении. Затем Савчук медленно посмотрел на Марину. В его глазах больше не было ни прежней злости, ни желания состязаться. Там смешались стыд, поражение и запоздалое понимание того, что он сделал…