Муж оставил жене ребёнка перед командировкой, но первые же слова мальчика заставили её взглянуть на ситуацию иначе
Чемодан застегнулся со второй попытки. Молния шла туго, с усилием, будто сам багаж не хотел никуда ехать. Максим выпрямился, потёр поясницу и посмотрел на часы.
Такси через двадцать минут. Все шло по плану, кроме одного.
В прихожей на маленьком деревянном ящике для обуви сидел мальчик. Он сидел так, как умеют сидеть только очень воспитанные или очень испуганные дети.
Прямая спина, руки сложены на коленях, ноги вместе. Рядом стоял рюкзак, хороший туристический, явно куплен бабушкой с расчетом на вырост. И картонная коробка из-под обуви, перетянутая скотчем, с аккуратно подписанным боком.
Камни. Мальчика звали Богдан. Оксане было 36 лет, и она знала это имя.
Знала, разумеется. Просто раньше оно существовало где-то на самой окраине ее жизни, как название незнакомого района в другом конце города. Формально он и был этим районом, просто туда никогда не было нужды ехать.
«Ларис», — сказал Максим, выходя из спальни, и Оксана автоматически поправила: «Оксан». «Да, прости, Оксана». Он и через четыре года брака иногда путался, называл её Ларисой, именем своей первой жены, и Оксана давно решила этого не замечать.
Просто поправляла и шла дальше. «Слушай, ты же понимаешь ситуацию. У меня выбора нет. Объект горит, там штрафные санкции каждый день капают, на миллион. Мама в больнице. И вот этот…» Он неопределенно кивнул в сторону прихожей.
«Любимая, мне нужно в командировку. Присмотри за этим огрызком. Вернусь — отправлю его в интернат, я от него устал. Та родила и умерла, повесив на меня его». Он произнес это тихо, но без особой осторожности. Так говорят о неудобном предмете мебели, который надо куда-то пристроить.
Оксана в этот момент стояла у зеркала в коридоре и застегивала сережку. Маленькую золотую капельку. Рука на секунду замерла.
Она посмотрела в зеркало. В отражении был Максим, усталый, виноватый, с этим его привычным выражением человека, которого жизнь постоянно загоняет в угол. И мальчик, за спиной мужа, в дверях прихожей.
Он смотрел в пол. Или делал вид, что смотрит в пол. Оксана защелкнула сережку.
«Три недели», — сказала она.
«Максимум месяц. Я уже навёл справки насчёт интерната. Есть хорошие частные варианты с нормальным персоналом. Просто сейчас некогда оформлять», — быстро ответил Максим, словно боялся, что его перебьют.
«Ты просто подержи его. Это всё, что я прошу».
«Три недели», — повторила Оксана, и в её голосе не было ни вопроса, ни согласия.
Просто констатация. Максим выдохнул с облегчением. В прихожей звякнул телефон.
Пришло уведомление от приложения такси. Машина подъехала раньше. Максим схватил чемодан, чмокнул Оксану в щеку, потрепал мальчика по затылку, быстро, вскользь, так же, как мог бы потрепать чужую собаку, которая случайно оказалась под рукой.
И вышел. Дверь закрылась. Замок щелкнул…
