Она пришла на развод без адвоката, готовясь потерять всё. Сюрприз, который ждал её богатого мужа после оглашения одной записки
«Да», — Дарья почувствовала, как ее накрывает неуверенность и страх, но продолжила. «Но фактически я подписывала его через полгода после родов, когда находилась в декретном отпуске с младенцем на руках в состоянии эмоционального давления».
«Мне сказали, что это формальность. Я не понимала последствий. И условия этого договора лишают меня права на равный раздел совместно нажитого имущества».
«Ваша честь», — встрял адвокат Сафонов, наконец подняв голову. «Брачный договор был заверен нотариусом. Ответчица в момент подписания была полностью дееспособна».
«Никакого принуждения не было. Она сама поставила подпись. Нотариус разъяснил ей все последствия, что подтверждается его печатью и подписью».
«Я не отрицаю, что подписала», — Дарья повернулась к судье. «Но прошу суд не применять условия брачного договора при разделе имущества, поскольку они ставят меня в крайне невыгодное положение».
«По договору мне не полагается ничего из совместно нажитого. А у нас годовалый ребенок, я нахожусь в отпуске по уходу за ним, не могу работать и фактически остаюсь без средств к существованию и без жилья». Судья кивнула и сделала пометку в своих бумагах.
«Какие еще требования вы заявляете?» Дарья почувствовала, что дыхание выравнивается. Она справляется, пока справляется.
«Я требую алименты на содержание нашей дочери Миланы. И прошу назначить алименты на мое содержание до достижения ребенком трехлетнего возраста, поскольку я нахожусь в отпуске по уходу за ребенком и не имею возможности обеспечивать себя».
«Также прошу суд учесть, что на развод я согласна. Я не хочу жить с человеком, который применял ко мне психологическое давление и абьюзивное поведение. Но прошу соблюсти требования Семейного кодекса при разделе имущества».
«Ваша честь», — снова вмешался Сафонов, поправляя очки на переносице. «Мой доверитель не возражает против алиментов на ребенка. Но алименты на содержание бывшей супруги – это спорный момент».
«Кроме того, обвинения в абьюзивном поведении ничем не подтверждены». «Семейный кодекс прямо предусматривает право супруга, осуществляющего уход за общим ребенком до трех лет, на получение алиментов», — Дарья произнесла это почти наизусть, как учила из записки.
«Я нуждаюсь в этой поддержке. У меня нет дохода. До рождения ребенка я работала администратором в фитнес-клубе, но после декрета туда вернуться не смогу, так как график несовместим с уходом за годовалым ребенком».
Егор наклонился к адвокату и что-то прошептал. Сафонов кивнул, делая новые пометки. «Ваша честь, вопрос алиментов можно обсудить отдельно».
«Но что касается раздела имущества, брачный договор четко определяет, что квартира, приобретенная в браке, остается в собственности моего доверителя. Это трехкомнатная квартира в центре города, стоимостью около восьми миллионов. Мой доверитель вложил в ее приобретение собственные средства, заработанные его бизнесом».
«Квартира была куплена в период брака», — возразила Дарья, чувствуя, как внутри разгорается злость. «Это совместно нажитое имущество. По закону оно должно делиться пополам, если нет законных оснований для иного раздела».
«Неважно, на чьи деньги она куплена, если покупка была в браке, это общее имущество супругов». «Основание есть – брачный договор», – отрезал Сафонов. «Который я оспариваю», – Дарья посмотрела на судью.
«Прошу суд признать его недействительным в части, ухудшающей мое положение. При этом я не претендую на имущество, которое было у моего мужа до брака. Его дом и бизнес, которыми он владел до нашей женитьбы, пусть остаются ему».
«Но все, что нажито за два года брака, должно делиться по закону». Судья снова сделала пометку и посмотрела на Егора. «Устинов Егор Николаевич, вы настаиваете на применении брачного договора?»
