Она пришла в банк за обычной справкой, но случайно услышала разговор, в котором прозвучала её фамилия

Галина подошла к окну, отодвинула занавеску. Двор был пустой. Лампочка под яблоней все еще горела.

Через две недели Наталья Романовна приехала к ней разбирать бумаги для суда. Они сидели на той же кухне, под желтым плафоном. Галина заварила свежий чай и поставила перед юристкой чистую кружку.

— Галина Васильевна, — вдруг спросила Наталья Романовна, отрываясь от папки, — а как девичья фамилия вашей матери?

— Савчук, — ответила Галина. — А что?

Наталья Романовна на секунду задумалась, затем достала телефон и открыла старую черно-белую фотографию.

На снимке у деревянного клуба с заколоченным окном стояли две молодые женщины. Одна, в платке и кофте с пуговками, удивительно походила на мать Галины в молодости: тот же овал лица, тот же внимательный взгляд. Другая была повыше, с густой косой через плечо.

— Справа моя бабушка, — сказала Наталья Романовна. — А слева ее двоюродная сестра. В семье помнили только ее девичью фамилию — Савчук.

— Похоже, это ваша бабушка по матери. Когда я увидела вас в первый день, заметила сходство, но решила, что оно случайное.

— Сегодня, разбирая документы, снова об этом подумала и решила спросить. Наши бабушки рассорились из-за наследства много лет назад и больше не общались.

Галина долго смотрела на фотографию в телефоне. На молодую женщину в платке, которой давно нет.

Потом подняла глаза на Наталью Романовну. И вдруг заплакала впервые за все эти недели. Не от боли.

От чего-то другого, теплого и неназываемого, что человек чувствует, когда внутри у него встает на место камешек, выпавший много лет назад.

К зиме соседи снова собрались под яблоней. На этот раз собрание вели Людмила Богдановна и Василич.

Журнал взносов снова вела Людмила Богдановна. Тетя Валя принесла банку малинового варенья и поставила на стол перед Галиной молча, не глядя в глаза. Галина также молча кивнула.

Вечером она сидела на крыльце своего дома. Одна. В тех же тапках.

В той же кофте. Сумерки опускались на сад, где-то за забором лаяла собака, в воздухе пахла первым снегом. Она думала о том, что Анатолий хотел, чтобы она вошла в банк, подписала нужную справку и сама стала виноватой.

А она вошла через служебный коридор. Услышала свою фамилию. И вышла оттуда не дурочкой с бумагой.

А женщиной, которая впервые за 30 с лишним лет шла своей собственной дорогой.