Она пришла в банк за обычной справкой, но случайно услышала разговор, в котором прозвучала её фамилия

— Я так и подумала, — кивнула Оксана Николаевна.

— У нас тут еще три таких заявления. Все за последний год и все по спорным операциям. Мы сейчас проверим каждую подпись отдельно и зафиксируем ваши пояснения.

Галина медленно положила паспорт перед собой.

На обложке отпечатался след ее ладони: она, оказывается, всю дорогу держала паспорт так крепко, что вспотела.

— Мой муж, — она сказала это слово отдельно, как чужое, — приходил сюда говорить, что я больна. Что я не могу сама. Что я все ему поручила.

— Дословно, — Оксана Николаевна на секунду заглянула в свои записи. — «Жена у меня больная, давление, почти не выходит, все садовое товарищество на ней, она просто стесняется лично являться».

— Так он сказал моей сотруднице две недели назад.

— Я выходила, — Галина слегка усмехнулась уголком рта, без веселья. — Я и в магазин выходила, и на рынок, и к сыну ездила. Стеснялась я, оказывается.

Они помолчали. За окном, где-то ниже этажом, стукнул отбойный молоток, потом стих.

— Галина Васильевна, — сказала управляющая, складывая руки на столе, — я обязана вас спросить прямо. Вы давали мужу право действовать от вашего имени по этому счету? Подписывали доверенность? Давали какое-нибудь согласие, на которое мы могли бы сослаться?

— Никаких доверенностей я не подписывала, — сказала Галина. — Счет товарищества открывали давно, лет восемь назад, как раз когда переходили на безналичные взносы. Меня внесли как уполномоченное лицо с правом второй подписи, и все. Никаких бумаг о том, что Анатолий может расписываться за меня или что я кому-то передаю свои полномочия, я не подписывала. Я бы такое запомнила.

— Хорошо, — кивнула Оксана Николаевна. — Тогда действуем по пунктам, спокойно, без спешки. Вы письменно заявляете, что не подтверждаете эти подписи, а мы регистрируем обращение и приостанавливаем операции, для которых требуется ваша подпись, до окончания проверки. Ни одной справки от вашего имени без личного присутствия больше не выдадут. При следующем обращении ваш муж узнает, что банк отказался подтверждать его слова.

— А он узнает?

— Откуда? Он завтра придет пятый раз, — сухо сказала Оксана Николаевна. — Я уже знаю эту породу.

— Придет и спросит, готова ли справка. Ему скажут, что справка по третьему лицу не выдается, что нужна личная явка владелицы. Он начнет давить.

— Его попросят выйти. Если будет настойчив, пригласят охрану.

Галина медленно кивнула.

В груди у нее что-то отпустило. Не до конца, но заметно.

— Мне нужны бумаги, — сказала она. — Все, какие можно. Распечатки операций за последние два года. Копии всех заявлений, на которых стоит моя фамилия. Особенно те, где подпись под вопросом. Список спорных операций с датами. И отметка о том, что я лично пришла сегодня и что я не подтверждаю эти подписи.

Оксана Николаевна слегка приподняла бровь. Не от удивления, а скорее с одобрением.

— Вы как будто заранее знали, что просить.

— Я ночь не спала, — просто сказала Галина. — Думала.

— Хорошо.

— Записываю. Распечатки операций будут, копии заявлений выдадим заверенные. По спорным подписям я отдельно делаю служебную записку и прикладываю к делу.

— Что еще?

— Прошу запретить любые операции и выдачу справок от моего имени без моего личного присутствия.

— Письменно, чтобы не по доброй воле, а по бумаге.

— Зафиксируем это в заявлении. — Оксана Николаевна потянулась к клавиатуре. — Для приостановки спорных операций нужна ваша подпись.

— Сейчас выведу бланк.

— И еще… — Галина на секунду запнулась. — В выписке должны быть реквизиты получателей, которым уходили переводы.

— Мне нужны их фамилии и номера карт — в том объеме, который вы можете законно указать.

Управляющая посмотрела на нее внимательнее.

— Вы понимаете, что часть этих переводов могла идти не на дачные нужды?

— Я для того и пришла, — сказала Галина, — чтобы перестать чего-то не понимать.

Они работали почти час. Принтер тихо гудел, выплевывая лист за листом.

Оксана Николаевна сама подкладывала бумаги, сама ставила штампы, сама звала молодую сотрудницу, ту самую Ларису. И при ней давала распоряжения тоном, не допускающим переспрашивания. Лариса приносила папки, забирала папки, на Галину смотрела украдкой, как смотрят на человека, про которого только что узнали что-то важное.

Галина подписывала заявления, читая каждое до последней буквы. Один раз остановилась, попросила переформулировать фразу «по моему устному согласию», заменить на «по моему письменному заявлению». Оксана Николаевна без слов исправила.

Под конец Галина получила толстую папку. В ней лежали распечатки, заверенные копии, служебная записка. Сверху Оксана Николаевна положила свою визитку.

— Если ваш муж попытается давить на вас, говоря, что в банке все подтвердили, — сказала она, — позвоните по этому номеру. Я подтвержу обратное. И еще, Галина Васильевна. Не пытайтесь в одиночку разбираться с соседями, имея на руках такие бумаги.

— Знаю, — кивнула Галина. — Я не к соседям. Я к юристу.

— Это правильно. — Оксана Николаевна впервые за весь разговор чуть-чуть улыбнулась, одними глазами. — Берегите бумаги. И себя.

Галина встала, аккуратно сложила папку в свою хозяйственную сумку, рядом с паспортом и документами по счету. Сумка стала заметно тяжелее.

Странно, но идти с такой тяжестью оказалось легче, чем идти утром с пустой. Петр Остапович проводил ее обратно тем же служебным коридором. Из-за приоткрытой двери, мимо которой Галина утром услышала свое имя, теперь не доносилось ни звука.

Только из дальнего кабинета продолжали стучать по клавиатуре. На улице ветер ударил в лицо, и Галина впервые за это утро вдохнула полной грудью. Серое небо никуда не делось, асфальт был все такой же мокрый, у входа в банк все так же лежал строительный полиэтилен.

Но мир вокруг как будто сдвинулся на пол-оборота. Раньше Галина в нем была той, кому говорят, что делать. Теперь — той, кто решает, куда идти дальше.

Она поправила сумку на плече, постояла секунду на ступенях. Домой возвращаться было рано. Сначала к юристу.

Сестра когда-то называла фамилию юриста из конторы возле рынка. Галина в первый раз за день улыбнулась коротко, одним углом рта, чтобы никто не видел. Анатолий утром просил ее принести справочку.

Она принесет. Только не ему. И не такую…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇