Она пришла в банк за обычной справкой, но случайно услышала разговор, в котором прозвучала её фамилия

Галина стояла, не шевелясь. В горле было сухо, как после жары. Перед глазами почему-то всплыло то самое коричневое пятно на потолке спальни, перекошенное, ехидное.

Из-за поворота вернулся Петр Остапович.

— Все, проходим, — позвал он негромко и тут же осекся, увидев ее лицо. — Вам плохо? Воды?

— Нет. — Галина выпрямилась, не отрывая руки от сумки.

— Не надо воды. Покажите, пожалуйста, где у вас управляющая сидит.

Охранник посмотрел на нее внимательнее.

Видно было, что он привык к разному и слов на ветер не бросает.

— Управляющая — это Оксана Николаевна, четвертая дверь. Только она по записи обычно.

— Ничего, — сказала Галина. — Доложите ей, что Коваленко Галина Васильевна пришла. Сама пришла. По счету товарищества и документам на свое имя.

Петр Остапович секунду помолчал. Потом коротко кивнул, как солдат, и пошел впереди.

У четвертой двери постучал, заглянул, сказал вполголоса несколько слов и обернулся:

— Заходите.

Кабинет управляющей был небольшой, скромный.

Стол с компьютером, два кожаных стула для посетителей, шкаф со скоросшивателями, на подоконнике герань в горшке и календарь с видом на горы. За столом сидела женщина лет пятидесяти, в строгом темном жакете, с гладко зачесанными волосами и тонкой золотой цепочкой на шее. Перед ней лежала раскрытая папка, и Галина, еще не дойдя до стула, увидела на верхнем листе свою фамилию, набранную крупно: «Коваленко Г. В.»

— Здравствуйте, Галина Васильевна, — сказала Оксана Николаевна, поднимая глаза. — Присаживайтесь. Воды?

— Спасибо. — Галина села. — Не надо.

Она положила сумку на колени, расстегнула, достала паспорт и документы по счету. Руки у нее больше не дрожали. Они стали как будто чужие, послушные, точно знающие, что делают.

— Я по счету товарищества, — сказала Галина ровно. — И по документам, оформленным на мое имя.

Оксана Николаевна посмотрела на нее долгим взглядом. В этом взгляде не было ни жалости, ни любопытства, ни той приторной банковской вежливости, которой Галина привыкла у окошек. Был спокойный, оценивающий интерес, как у врача, который наконец дождался, чтобы пациент сам пришел ногами, а не его принесли на носилках.

— Я вас сегодня ждала, — негромко сказала управляющая. — Не именно сегодня, но в ближайшие дни. Ваш муж за последние две недели был у нас четыре раза: сначала один, потом с какой-то доверенностью, затем еще дважды один. Я не вмешивалась, пока он просил выписки. Но когда он попросил выдать справку, что счетом распоряжается лично Коваленко Галина Васильевна, и сам же расписался за нее на одной из бумаг… Знаете, я здесь не первый год работаю.

Она аккуратно повернула папку к Галине. На листе была копия заявления. Сверху фамилия Галины, написанная чужим почерком.

Внизу подпись, очень похожая на ее. Но Галина сразу увидела: завитушка в конце почти как своя, а нажим не ее. Она всю жизнь подписывалась мягко, без надавливания, а здесь линия шла толстая, неуверенная, с лишним крючком.

— Это не моя подпись, — сказала Галина. — Похоже, но не моя…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇