Она согласилась на необычный брак, не подозревая, какая просьба прозвучит в первый вечер после свадьбы
Виктор держал ее руку аккуратно, почти бережно. Он стоял рядом прямо, уверенно, с тем спокойствием человека, которому редко отказывают. Серые глаза оставались холодными и внимательными, дорогой костюм сидел безукоризненно, а весь его облик говорил: он привык получать желаемое. Он не торопил ее, не сжимал пальцы слишком сильно, но сама его близость напоминала Кире о том, что теперь ее жизнь будто заключили в чужую рамку.
Родители Киры сияли. Мать то и дело украдкой вытирала глаза, но это были не слезы тревоги за дочь, а слезы удовлетворения. Отец выглядел так, словно заключил удачную сделку и теперь позволил себе редкое чувство гордости. Их мечта о прочном положении, о спокойствии и выгодной связи наконец стала реальностью.
После официальной части начался банкет. Гости говорили тосты, смеялись, поздравляли молодых, восхищались залом, платьем, парой. Кира улыбалась автоматически, так ровно и часто, что к концу вечера у нее болели щеки. Она кивала, принимала цветы, благодарила, но чувствовала себя не живой женщиной, а куклой, выставленной в витрине.
Каждый взгляд, обращенный на нее, отзывался внутри тоской. Ей хотелось сорвать с себя эту роль, уйти, исчезнуть, спрятаться там, где никто не будет говорить, как ей повезло. Особенно тяжело было слышать фразы о счастье. Люди произносили их легко, привычно, не замечая, что невеста будто сжимается от каждого такого слова.
Виктор, заметив ее напряжение, наклонился ближе.
— Ты сегодня очень красива, — произнес он негромко. — Надеюсь, со временем мы сможем понять друг друга.
Кира не нашла ответа. Она лишь посмотрела мимо него, туда, где за окнами сгущался вечер. В этот момент она думала не о новом муже, не о гостях, не о родителях. Она думала о своих мечтах — о том, как легко окружающие перечеркнули их ради удобной выгоды. Ей казалось, будто где-то далеко закрылась дверь, за которой осталась ее настоящая жизнь.
Поздно ночью, когда праздник закончился и шум голосов остался позади, Кира впервые оказалась с Виктором наедине в его огромном доме. Просторные комнаты, тяжелая дорогая мебель, картины в широких рамах, мягкие ковры — все это выглядело дорого, но чуждо. Не дом, а тщательно подобранная декорация, где для нее не было ни одного родного угла. Даже тишина здесь была другой: плотной, солидной, почти давящей.
— Тебе здесь удобно? — спросил Виктор, снимая пиджак.
Кира стояла посреди комнаты и чувствовала, что если сейчас снова промолчит, то предаст себя окончательно. Слишком много раз она уже молчала: за завтраком, на встречах, во время подготовки к свадьбе, перед гостями. И каждый раз это молчание становилось частью клетки.
— Нет, — ответила она тихо, но честно. — Я не хотела этого брака…
