Я попросила свекровь не курить рядом с ребёнком, но реакция мужа показала, что в этом доме мне больше нельзя молчать
— Мам, пап, познакомьтесь. Это Алина.
Марк сказал это так спокойно, будто сообщал о чем-то давно ожидаемом. Но следующая фраза ударила по комнате сильнее хлопнувшей двери:
— Мы уже год вместе. И еще… мы поженились.
За столом сразу стало тесно от молчания. Лидия Михайловна, державшая в руках блюдо с салатом, застыла посреди движения. Казалось, еще секунда — и она уронит его прямо на белую скатерть. Павел Сергеевич медленно положил вилку на край тарелки и посмотрел на девушку сына так, как смотрят на вещь, прежде чем решить, стоит ли она своих денег.
Алина сидела ровно, не суетилась, не прятала глаз. На ней было простое темно-серое платье без ярких деталей, купленное за вполне обычную сумму. На тонкой цепочке у ключиц лежал маленький кулон — подарок Марка. Никаких броских украшений, никаких дорогих знаков, по которым люди вроде Павла Сергеевича привыкли определять чужую ценность.
Она вообще не любила выставлять себя напоказ. Работа давно научила ее: иногда спокойная незаметность куда полезнее громкого блеска.
Павел Сергеевич занимал руководящую должность в местной администрации. Невысокий, с заметной лысиной, плотным животом и массивным перстнем на мизинце, он носил свое самомнение так же открыто, как дорогой пиджак на семейных праздниках. Любимой его фразой было: «Я всего добился сам». Правда, в этой истории он обычно пропускал подробность о том, как его отец когда-то руководил гаражным товариществом и умел очень ловко распоряжаться общими деньгами.
Семейные ужины в доме родителей Марка всегда выглядели как маленькая выставка достатка. На столе обязательно появлялись нарезки, рыба, деликатесы в стеклянных розетках, тяжелые тарелки из старого сервиза. Ничего слишком изысканного, но все должно было намекать: здесь живут люди не бедные и не простые.
— Значит, поженились, — протянул Павел Сергеевич, откинувшись на спинку стула. — Ну, Марк… умеешь ты удивить. И кто у нас теперь невестка? Откуда такая?
