Она согласилась на необычный брак, не подозревая, какая просьба прозвучит в первый вечер после свадьбы
Накануне помолвки она долго стояла перед зеркалом. На нее смотрела молодая женщина с темными выразительными глазами, тонкими чертами лица и печалью, которая не подходила к ее возрасту. Возможно, при других обстоятельствах она могла бы сиять, могла бы смело идти вперед, становиться известной, любимой, свободной. Но сейчас ее взгляд был странным: в нем жили и страх, и упрямое, едва заметное сопротивление.
Она провела ладонью по волосам, будто пытаясь привести в порядок не прическу, а мысли. В комнате было тихо. За дверью слышались приглушенные голоса родителей, обсуждавших детали помолвки так спокойно, будто все уже давно решено. Кира вдруг поняла, что ее жизнь обсуждают так же, как меню, список гостей или цвет скатертей. И от этого стало особенно горько.
Родители уже все решили. Дата была назначена. Виктор хотел, чтобы свадьба состоялась как можно скорее, и никто не собирался с ним спорить. Его влияние, деньги, умение добиваться своего — все это казалось стеной, за которой голос Киры звучал слишком тихо.
— Я так не смогу, — прошептала она своему отражению.
Звонок телефона оборвал мысли. Кира взяла трубку и почти сразу услышала мать — собранную, напористую, довольную тем, как складываются события.
— Ты уже выбрала платье для помолвки? Виктор хочет, чтобы все прошло безупречно.
Безупречно. Это слово больно кольнуло Киру. Все должно было быть красивым, правильным, достойным восхищения. Все — кроме ее собственного сердца. Его, казалось, никто не собирался спрашивать. Оно было лишней деталью в идеально выстроенном плане.
Она снова посмотрела в окно. За стеклом люди спешили по делам, разговаривали, садились в машины, останавливались у витрин. У каждого, казалось ей, был хотя бы маленький выбор. Кто-то мог свернуть в переулок, кто-то — изменить планы, кто-то — передумать. А в ней тем временем поднималось что-то тихое, но сильное. Не крик, не истерика, а глубокое внутреннее сопротивление судьбе, которую ей пытались навязать.
Кира еще не знала, что именно сделает. Не знала, хватит ли ей смелости вступить в открытую борьбу. Но одно понимала ясно: она не позволит окончательно превратить себя в красивое приложение к чужому договору.
В день свадьбы белое платье не делало ее счастливой. Оно казалось тяжелым, будто ткань была соткана не из кружева, а из чужих надежд, ожиданий и приказов. Каждый шаг давался с трудом, хотя со стороны Кира выглядела безупречно. Тонкая вуаль смягчала черты лица, макияж скрывал бессонную ночь, а улыбка держалась на губах так ровно, словно ее нарисовали.
Церемония проходила в роскошном торжественном зале. Высокие потолки, блеск светильников, дорогие ткани, гладкий пол, на котором отражались нарядные гости, — все вокруг будто было создано для праздника. Цветы стояли огромными светлыми облаками, музыка звучала мягко и торжественно, люди шептались, восхищались, поворачивали головы вслед невесте. Только внутри нее не было ни праздника, ни радости…
