Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого

Захлопнулась с железным лязгом дверь служебной машины, и красные габариты навсегда растворились в зимней темноте. Действующего следователя областной прокуратуры только что приговорили к замерзанию заживо те, кто по закону обязан был ее защищать. Минус 24 градуса.

До ближайшего поселка 12 километров. Связи нет. Но вместо паники или криков вдогонку в абсолютной тишине тайги раздавался лишь едва слышный механический шорох.

Под шерстяным жакетом женщины включенный импортный диктофон методично наматывал магнитную ленту. Тогда хозяин района еще не подозревал, что брошенная им на верную смерть архивная крыса не просто выживет, но и хладнокровно уничтожит его многолетнюю империю.

За несколько мгновений до того, как исчезнуть в зимней темноте, красные габаритные огни дернулись. Тяжелая машина натужно взревела на первой передаче, с хрустом сминая зубастыми шипами жесткий снежный покров, и начала медленно удаляться по разбитому лесовозному тракту. Густой белый выхлоп из металлической трубы мгновенно кристаллизовался на морозе, оседая тяжелым инеем на придорожных кустах.

Воздух вокруг пропитался едким, удушливым запахом сгоревшего низкооктанового бензина, который смешался с запахом хвои. Женщина в сером драповом пальто осталась стоять на обочине совершенно одна. 12-й километр глухого зимника стал конечной точкой ее маршрута.

Минус 24 градуса по Цельсию превращали каждую секунду промедления в необратимый процесс. Машина неумолимо набирала скорость. Два тусклых пятна света от фар скользили по мощным стволам вековых сосен, выхватывая из плотного мрака массивные заснеженные ветви, и постепенно растворялись в метели.

Рев двухтактного мотора становился все тише, пока не превратился в монотонное гудение, а затем и вовсе исчез, проглоченный колоссальными пространствами тайги. На секунду показалось, что мир оглох. Ни шороха, ни дуновения ветра, ни звука ломающейся ветки.

Эту абсолютную мертвую тишину внезапно разорвал резкий, ухающий крик совы где-то в глубине черного бурелома. Звук ударил по натянутым нервам, прозвучав как издевательский приговор. Женщина даже не моргнула.

Она сделала первый короткий вдох. Морозный воздух немедленно ударил по горлу с агрессивной жестокостью. Дыхание застряло в трахее мелкими ледяными иглами, обжигая внутренности с такой силой, что рефлекторно захотелось согнуться пополам и закашляться.

Женщина плотно сжала побелевшие губы. Кашлять категорически запрещалось. Кашель означал потерю драгоценного тепла, обильный выброс пары и критический сбой сердечного ритма.

Женщина заставила себя дышать медленнее, втягивая воздух исключительно через нос, согревая его в носовых пазухах мелкими, строго отмеренными порциями. Холод не подкрадывался постепенно. Он атаковал сразу, пробивая поношенную осеннюю ткань пальто.

Пальцы рук, опущенные вдоль тела, каменели, стремительно теряя малейшую чувствительность. Кровь отливала от конечностей, подчиняясь древнему биологическому механизму защиты, чтобы спасти от обморожения внутренние органы. Кожа на щеках начала стягиваться, покрываясь едва заметной коркой льда от собственного дыхания.

Обычный гражданский человек на ее месте в эту секунду потерял бы рассудок. Инстинкт самосохранения заставил бы обывателя броситься бежать вдогонку за исчезнувшей машиной, срывая голос в отчаянном крике, или упасть на колени в сугроб, поддавшись удушающей панике перед необъятной темной пустотой. Но паника убивает гораздо быстрее, чем низкая температура.

Ошибка в расчетах на сильном морозе стоит жизни, а потеря самоконтроля отнимает последние шансы на спасение. Женщина стояла неподвижно, ее мозг работал с холодной математической точностью, полностью отсекая эмоции. Анализ ситуации занял меньше минуты.

Возвращаться по глубокой колее обратно в поселок не имело никакого практического смысла. Там находились те самые люди в полицейской форме, которые только что вывезли ее в лес. Идти пешком 12 километров в демисезонных сапогах на тонкой подошве по открытому, продуваемому тракту означало превратиться в неподвижную статую уже к середине пути.

Оставаться на месте в ожидании случайного попутного лесовоза было гарантированной смертью от переохлаждения в течение ближайших полутора часов. Женщина медленно подняла окаменевшие руки к груди. Суставы отказывались гнуться, мышцы предплечий сводила от резкого перепада температур.

Она заставила кисти работать, методично сжимая и разжимая их внутри тонких перчаток. Ткань перчаток не спасала от суровой зимы, она лишь замедляла процесс омертвения ткани на несколько жалких минут. Расстегнуть верхнюю пуговицу пальто оказалось самой сложной задачей.

Пластиковый кругляк выскальзывал из негнущихся непослушных пальцев. Потребовалось три долгих попытки, прежде чем плотная петля поддалась. Она просунула правую ладонь глубоко за пазуху.

Под жестким драпом пальто находился плотный шерстяной жакет. Именно там, во внутреннем нагрудном кармане, прижатый к самому телу и согреваемый остатками человеческого тепла, лежал небольшой предмет. Кожа пальцев, коснувшаяся шерсти, почувствовала спасительное тепло…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇