Один конверт у нотариуса раскрыл то, чего муж и его любовница совсем не ожидали

Лариса сидела на жестком стуле в приемной нотариальной конторы и так крепко держала старенькую сумку, будто это была последняя вещь, за которую она могла ухватиться.

Пальцы уже онемели, кожа на костяшках побелела. Позади остались двадцать три года брака, две несбывшиеся беременности, годы терпения и три бесконечных года возле кровати свекрови, которая после тяжелой болезни почти не могла двигаться.

Вот к чему все пришло.

За это время Лариса будто стерла из памяти прежнюю себя. Когда-то она была легкой, улыбчивой, мечтала преподавать литературу, говорить с детьми о книгах, писать конспекты, ждать сентября с тихим волнением. Потом ее собственные желания постепенно отодвинулись куда-то на край жизни. Она стала частью семьи Артема, растворилась в чужих привычках, в чужих ожиданиях, в попытках заслужить тепло, которого ей так и не дали.

Родня мужа всегда смотрела на нее чуть сверху. Простая девушка из обычной семьи — разве могла она быть достойной их Артема, образованного, перспективного, с хорошей работой и большими планами?

Дверь в коридоре распахнулась, и Лариса сразу поняла, кто вошел, даже не подняв головы.

Артем. Ее муж. Теперь уже бывший.

Рядом с ним шла Яна — молодая, лет двадцати пяти, в короткой юбке, с ярким макияжем и самоуверенной улыбкой. Она держалась за его руку так, будто демонстрировала свое право на него всем вокруг. Оба сияли. Яна толкнула Артема плечом, что-то шепнула ему на ухо, и он громко рассмеялся.

Смеялся широко, раскатисто, совершенно не смущаясь места, словно пришел не на оглашение завещания, а на праздник, где ему заранее приготовили главный подарок.

— А, Лара, и ты здесь, — протянул он с насмешливой ленцой. — Решила посмотреть, что тебе перепадет? Ну правильно. За столько лет терпения надо же выдать тебе хоть какую-то компенсацию.

Лариса не ответила. В груди все болезненно сжалось, но она заставила себя сидеть ровно. Плакать здесь она не собиралась. Не перед Артемом. И уж точно не перед этой девушкой, которая смотрела на нее так, будто уже одержала победу…