Они были уверены, что смогут выставить мне счёт за три месяца жизни в моей же квартире, но мой ответ оказался совсем не тем, которого ждали

Оксана поставила банку с воском, медленно сняла перчатки и положила их рядом с инструментами. Ни растерянности, ни страха на её лице не появилось. Наоборот, внутри поднималось холодное, почти весёлое предчувствие: люди, пришедшие загнать её в угол, сами выстроили для себя ловушку.

— Тарас, ты действительно считаешь это требование справедливым? — спросила Оксана, переводя взгляд со свекрови на мужа.

— Только не устраивай сцен, — ответил Тарас, расправляя плечи и стараясь выглядеть увереннее. — Мы с мамой обсуждали ситуацию во время наших занятий. Ты действительно используешь мой ресурс как нечто само собой разумеющееся.

Оксана едва заметно кивнула. Всё сложилось именно так, как требовалось. Участники заняли места, лист лежал на виду, а телефон уже был подготовлен к эфиру.

Она подошла к штативу. Приложение для трансляции оставалось открытым. Одного прикосновения хватило, чтобы зажёгся красный индикатор и подписчикам начали приходить уведомления. Те, кто ждал мастер-класса, сразу подключались. За несколько мгновений зрителей стало больше тысячи, и число продолжало расти.

— Я не собираюсь платить вам за право жить в квартире, которую купила сама, только потому, что здесь поселился ваш сын, — громко и отчётливо произнесла Оксана, вставая так, чтобы в кадре одновременно оказались она сама, чинно сидевшая на диване Людмила Васильевна и стоявший рядом Тарас.

Ни Тарас, ни его мать пока не заметили светящийся индикатор. Муж раздражённо махнул рукой.

— Вообще-то долг уже накопился за три месяца. Мама тратит силы на наш дом и поддерживает твоё внутреннее состояние. За такую работу принято платить…