Они давно старались забыть, что произошло тогда в подвале, пока спустя десять лет прошлое неожиданно не напомнило о себе
Это было что-то другое, тёмное и опасное. Но возразить он не посмел. Трусость и желание быть принятым оказались сильнее.
А на следующий день, когда они втроём курили за школьной котельной, Андрей случайно заметил Оксану, сидевшую в одиночестве на дальней скамейке школьного двора. Она склонилась над тетрадью и что-то быстро набрасывала карандашом. Любопытство взяло верх, и Андрей, пользуясь тем, что Денис увлечённо рассказывал о новой приставке, тихонько отошёл и сделал круг, чтобы заглянуть через плечо Оксаны.
На полях тетради по физике девушка рисовала эскиз платья — изящный силуэт с открытыми плечами, множеством мелких оборок и каким-то сложным орнаментом по подолу. Рисунок был настолько детальным, что казалось, будто ткань вот-вот оживёт и заструится под лёгким ветерком. И только тут Андрей заметил её руки — тонкие, с длинными пальцами, двигавшимися по бумаге с удивительной грацией и уверенностью.
В этот момент Оксана, видимо, почувствовала его присутствие и резко обернулась. Их взгляды встретились. Вместо страха или злости, которых ожидал Андрей, в её глазах промелькнула надежда.
В одно мгновение её лицо преобразилось, и он увидел, что Оксана по-своему красива. Не той броской красотой, которую демонстрировали школьные модницы, а чем-то другим, затаённым, будто родник, скрытый в лесной глуши. — Красиво рисуешь, — неловко пробормотал Андрей.
Оксана поспешно захлопнула тетрадь и поднялась. — Тебе-то какое дело? — в её голосе звучала настороженность. — Иди к своим дружкам, потешайся с ними.
Она быстро собрала свои вещи и ушла. А Андрей ещё долго стоял, разглядывая опустевшую скамейку. В ушах звучали слова Дениса о том, что они собираются сделать с Оксаной, и что-то внутри него протестовало, кричало, что нельзя этого допустить.
Но этот внутренний крик заглушал другой голос. Голос страха перед насмешками, перед одиночеством, перед тем, что он сам окажется изгоем. Андрей вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность 2008 года.
Он стоял посреди своей кухни, глядя на упавшую фотографию, словно на ядовитую змею. С трудом наклонившись, он подобрал снимок. Настенные часы — подарок матери на новоселье — гулко отсчитывали секунды в сгустившейся тишине квартиры.
Он перевернул фото и на мгновение забыл, как дышать, прочитав строчку: «Первый уже получил своё. Ты следующий».
Андрей прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дыхание стало рваным, перед глазами поплыли тёмные пятна. «Первый. Это Романенко или Левченко? Что значит „получил своё“? И кто прислал эти жуткие послания?» Он знал ответ. Где-то в глубине души Андрей всегда знал, что тот майский вечер после выпускного вернётся к нему. Десять лет он жил, постоянно оглядываясь, вздрагивая от каждого неожиданного звонка, просыпаясь в холодном поту от кошмаров.
И вот теперь прошлое постучалось в его дверь. Образ Оксаны Мельник, её тёмных, полных невысказанной боли глаз, внезапно всплыл в его памяти с такой ясностью, будто он видел её вчера. А ведь он даже не знал, жива ли она.
Да и хотел ли знать? Не проще ли было верить, что она исчезла, растворилась, как утренний туман? Пошатываясь, Андрей пошёл в ванную. Его почти тридцатилетнее отражение в зеркале показалось ему чужим. Бледное лицо с проступившей щетиной, испуганные глаза затравленного зверя.
Эти глаза принадлежали восемнадцатилетнему мальчишке, который десять лет назад не нашёл в себе силы сказать «нет», который позволил случиться непоправимому. Машинально он добрёл до кухни и рухнул на табурет. Звонить в полицию? Бесполезно.
Что он скажет? «Здравствуйте. Десять лет назад мы с друзьями совершили преступление, а теперь кто-то угрожает мне?» Нет. Единственное, что ему оставалось — ждать.
И бояться. В голове пульсировала одна мысль: «Ты следующий»…
