Свекровь распорядилась моей икрой как своей и велела оставить её гостям, но я решила иначе

— Не стой в проходе, Ирина! Ты мне свет загораживаешь. Я тут, между прочим, для семьи стараюсь.

Именно с этой фразы началось субботнее утро в квартире, за которую Ирина выплачивала ипотеку семь долгих лет. Свекровь Раиса Павловна орудовала на чужой кухне с уверенностью рейдера на успешном заводе. На ней был повязан Иринин любимый фартук, который сейчас натянулся так сильно, что грозил лопнуть.

Свекровь яростно намазывала сливочное масло на ломтики свежего багета, раскидывая крошки по идеальной столешнице из искусственного камня. Ирина молча прислонилась плечом к косяку. Она терпеть не могла скандалов.

Её суперспособностью всегда было умение наблюдать, делать выводы и бить наверняка. Сейчас ситуация требовала именно такого подхода. Квартира принадлежала Ирине от первого до последнего гвоздя в плинтусе.

Её муж Сергей пришёл на эту жилплощадь три года назад с одним чемоданом, набором амбиций и невероятно активной мамой в комплекте. Сергей считал себя творческой личностью, находился в перманентном поиске себя и работал на перспективу. Перспектива обычно заключалась в просмотре автомобильных пабликов на диване, пока Ирина руководила отделом продаж в крупной компании.

Но настоящим стихийным бедствием была родня мужа. Раиса Павловна свято верила, что если её драгоценный Серёженька спит на кровати жены, значит, и вся квартира автоматически становится филиалом их родового гнезда. В ногах у Ирины материализовался Боцман, огромный мейн-кун с характером портового грузчика.

Кот презрительно сощурил жёлтые глаза на свекровь, утробно рыкнул и демонстративно начал вылизывать лапу, показывая своё отношение к происходящему. Боцман ненавидел чужих, особенно тех, кто громко шлёпал тапками. Ирина ровным, почти убаюкивающим тоном спросила:

— А по какому поводу банкет? У нас вроде календарных праздников нет.

Свекровь смерила невестку взглядом, полным снисходительного превосходства, словно академик смотрел на первоклассника, не сумевшего сложить два и два.

— А как это — по какому? Мальчики сейчас приедут, Максимка и Антоша. Серёженька соскучился по братьям, позвал их посидеть по-семейному.

— Родственные связи надо поддерживать, Ирина. Тебе этого не понять. Ты у нас всё в работе, всё в бумагах. Нет в тебе этой широты души.

Широта души Сергея обычно выражалась в том, чтобы созвать своих братьев-бездельников в квартиру жены и накормить их за её счёт. Максим и Антон, два великовозрастных деверя, представляли собой идеальных потребителей.

Максим вечно ввязывался в сомнительные стартапы, а Антон просто любил поесть. В их картине мира брат удачно пристроился к богатой бабе, а значит, из этого источника можно было пить смело и большими глотками. Но сегодня на кону стояло нечто большее, чем просто нарезка колбасы и сыра…