Отец ушёл к женщине, с которой изменял маме много лет, но новая жизнь быстро показала ему правду

Оксана опустилась на стул. Несколько минут она просто сидела, глядя на свои руки. Они дрожали. Ей хотелось плакать, но слезы не шли. Вместо них пришла холодная, строгая необходимость действовать. Нельзя сейчас развалиться. Нужно узнать, где он. Нужно сказать Назару. Нужно не дать чувству вины раздавить всех.

Она достала из шкафчика маленький пузырек с успокоительными каплями, накапала в стакан воды больше, чем обычно, потом остановилась, вылила половину и долила чистой воды. Выпила мелкими глотками, закрыла глаза, досчитала до десяти, как учила когда-то нервных учеников перед контрольной.

Потом снова подошла к телефону и набрала номер Мирославы. Та ответила не сразу. Видно было по паузам и гудкам, что не хотела брать трубку, но любопытство или злость всё же пересилили.

— Ну?

— В какой больнице Мирон?

— В местной, во второй, — резко ответила Мирослава. — Где ему еще быть? Думаешь, я его в санаторий отвезла?

— В каком отделении?

— Откуда я знаю? Спроси там. Я не врач.

— Ты была с ним?

— Была. И что? Думаешь, мне там радость сидеть? Он теперь едва говорит. Врач сказал, рано выводы делать. Вот и делайте выводы всей вашей семейкой.

— Спасибо, — сказала Оксана.

— Не за что, — бросила Мирослава и снова оборвала разговор.

Оксана некоторое время смотрела на телефон, потом медленно пошла в комнату. Там на стуле лежала куртка Назара, значит, ушел он недалеко, в легкой. Она подошла к окну. На улице было светло, дети соседей катали комья снега, где-то лаяла собака. Мир продолжал жить так, будто ничего не случилось.

Назар с Оленой и Сережей вернулись довольные. Мальчик нес в руках веточку, которую называл «волшебной палочкой», Олена смеялась, Назар стряхивал снег с сапог. Но, едва увидев лицо матери, он перестал улыбаться.

— Мам, что?

Оксана вышла в прихожую. Голос ее прозвучал тише, чем она хотела.

— Звонила Мирослава. Отец в больнице. Инсульт.

Олена ахнула и положила ладонь на живот. Назар побелел.

— Что?

— После вашей встречи ему стало плохо. Ночью увезли. Она говорит, ты его довел.

— Я? — Назар растерянно отступил на шаг. — Мама, я ничего… Мы говорили. Да, тяжело. Но я не кричал на него. Не трогал. Мы сидели в кафе. Он сам… он просил тебя вернуть, я отказался. Но я же не…

— Я знаю, сынок, — Оксана подошла и взяла его лицо в ладони. — Знаю. Не бери на себя чужую беду. Болезнь не начинается от одного разговора. Но к отцу надо ехать.

— Я сейчас.

— Я с тобой, — сказала Олена.

— Нет, — Назар покачал головой. — Ты останешься. Тебе нельзя туда сейчас. Сережа тоже останется. Я сам.

— Володя…

— Я сам, — повторил он, уже надевая куртку. — Мама, ты не плачь. Я узнаю всё у врача и сразу вернусь.

Оксана вышла за ним на крыльцо. Морозный воздух обжег лицо. Она хотела сказать что-то важное, но слова путались.

— Только спокойно, Назар. Пожалуйста. Без скандалов. Не ссорься там ни с кем.

— Не буду.

Она перекрестила его старым материнским движением, почти не осознавая, что делает. Назар на секунду задержал ее руку у своей груди, поцеловал пальцы и пошел к калитке. Оксана смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть. От этого выдоха грудь заболела так, будто она всё утро держала внутри камень…