Младший брат привёл домой новую девушку и сразу попытался изменить семейные правила.
Арина вернулась поздно, выжатая после смены в аптеке. Пальцы пахли антисептиком и бумажными пакетами, голова гудела от чужих просьб, рецептов и бесконечных вопросов. Ей хотелось только тишины, горячего чая и нескольких минут, когда никто ничего от неё не требует.
Но уже в прихожей она остановилась.
На крючке висела незнакомая куртка — тёмная, поношенная, с вытертым воротником и неожиданно яркой подкладкой. Не Кирилла. Не её. Чужая.
Арина медленно сняла обувь и прислушалась. Из кухни доносился голос брата, оживлённый, почти праздничный. Ему отвечала женщина. Спокойно, уверенно, так, будто в этой квартире она не гостья, а человек, которому давно известно, где лежат ножи, соль и чистые полотенца.
Арина прошла по коридору почти бесшумно, но Кирилл всё равно заметил движение.
— Арин, ты уже пришла? — крикнул он. — Иди сюда, я тебя познакомлю!
Она вошла на кухню и увидела у плиты женщину лет тридцати пяти. Короткие тёмные волосы, внимательные глаза, улыбка — не тёплая, а хозяйская. В руках она держала сковороду так непринуждённо, будто готовила здесь каждый вечер.
Кирилл стоял рядом и светился от довольства.
— Это Инга, — сказал он. — Она теперь поживёт с нами. И её дочь, Мила, тоже.
На секунду Арине показалось, что она ослышалась. Слова ударились о воздух и повисли между ними, тяжёлые, невозможные.
— С нами? — переспросила она, стараясь говорить ровно. — Кирилл, а меня ты когда собирался поставить в известность?
Брат сразу потерял уверенность. Потёр шею, отвёл взгляд.
— Я думал, ты нормально отнесёшься. Ты же всегда говорила, что близких надо поддерживать.
— Близких?
