Почему на могиле, где «не водились птицы», еда исчезала за считанные минуты
Вера почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Потом ещё одна. Она не вытирала – лежала и плакала в темноте, беззвучно, чтобы не разбудить дочь. Утром встала разбитая. Сварила кофе, села на веранде. Полина ещё спала.
Вера смотрела на сад – на яблони, на грядки, на старую скамейку, на которой когда-то сидела мама. Всё здесь было пропитано ею. Каждый куст, который она сажала. Каждая дорожка, которую она протоптала. Каждый гвоздь, который забивал отец, а она подавала.
Дом осиротел вместе с Верой. Но он помнил. И Полина – тоже.
Вера поняла, что должна поговорить с дочерью. Не допрашивать, не ругать – просто поговорить. Услышать её версию. Понять, что происходит в голове шестилетнего ребёнка, который носит хлеб на могилу незнакомой женщины.
Она нашла Полину в саду после обеда. Дочь сидела на качелях – тех самых, которые отец повесил для Веры, когда ей было столько же. Болтала ногами, смотрела на облака.
– Можно с тобой посидеть? – спросила Вера.
Полина подвинулась. Вера села рядом, качели скрипнули под двойным весом. Минуту они молчали. Потом Вера сказала:
– Я знаю, куда ты носишь хлеб.
Дочь замерла. Повернула голову. Глаза – серые, с крапинками – смотрели настороженно.
– Ты следила?
