Почему после похорон всё село начало шептаться о том, что нашли в хозяйстве вдовы

Мастер скептически хмыкнул, но пододвинул к себе засаленную клавиатуру. Клавиши громко застучали. Он нажал ввод.

Красное окно мигнуло и исчезло. Экран залило ровным зеленым светом. Посыпались бесконечные столбцы технического текста. В самом верху документа крупными буквами значилось: «Диагностический лог. Ошибка таймера активации. Искусственный износ привода инициирован».

— Да тут черным по белому прописан алгоритм поломки, — прошептал мастер, вчитываясь в строки. — Машина сама себя уничтожала по расписанию. Они заложили программный приказ на разрушение оси. И GSM-модуль здесь тоже прописан — удаленные команды шли именно через него.

— Распечатайте это, — Елена открыла серую папку. — Все страницы.

Старый принтер в углу киоска заскрежетал, медленно выплевывая теплые листы бумаги. Елена аккуратно складывала их в файл. Как только последняя страница легла в стопку, она развернулась и быстрым шагом пошла к выходу с рынка.

В конторе Юрия Коваленко было душно. Юрист взял распечатки из рук Елены. Его глаза быстро бегали по строкам заводского лога. Он с силой хлопнул ладонью по столу, подняв облачко серой пыли из пепельницы.

— Это победа, Лена, — Юрий схватил свой потертый кожаный портфель. — Я сейчас же еду в районный суд. Приобщу эти логи к заявлению. Судья обязан наложить запрет на любые регистрационные действия и изъятие имущества до окончания следствия.

Елена вышла на улицу. Воздух казался густым и тяжелым. До спасения дома оставался один судебный штамп. Ей нужно было просто вернуться домой и дождаться звонка юриста. Она села на обратный автобус. Дорога заняла те же изматывающие сорок минут.

Она шла по обочине родной улицы. Пыль скрипела на зубах. До ее дома оставалось сто метров. Внезапно она остановилась. Шаг оборвался, нога замерла в воздухе.

У ее двора стояла белая машина с синей полосой на борту. Рядом с ней был припаркован гладкий черный внедорожник. Калитка была распахнута настежь. Тяжелый навесной замок валялся в придорожной пыли, срезанный болторезом.

Двое мужчин в темной форме выносили из дома старый телевизор. На крыльце стоял Руслан Ткаченко — кредитный клерк из банка. Он педантично делал пометки в пластиковом планшете. Со стороны заднего двора доносился яростный, хриплый лай Буруна, сменяющийся глухими ударами массивного тела о металлическую сетку вольера.

Елена шагнула через порог сломанной калитки. Кусок срезанной стальной дужки хрустнул под тонкой подошвой ее туфель. Кредитный клерк Руслан Ткаченко стоял на деревянном крыльце, брезгливо отряхивая рукав дорогого костюма от въедливой кирпичной пыли. Он медленно поднял глаза от экрана планшета, услышав тяжелые шаги на вымощенной дорожке…