Почему после тоста «обслуживающего персонала» миллионер незаметно вышел из зала
В одно мгновение в её голове сложился страшный пазл. Столичный богач приехал на чёрном джипе. Он здесь, а значит, он узнал.
Он приехал не извиняться. Он приехал забрать Илью, её единственного сына. Потому что у него есть деньги, адвокаты и власть.
А у неё только долги за свет и работа уборщицей. Материнский инстинкт сработал быстрее разума. Елена крепче перехватила ручки своей дешёвой сумки, резко развернулась и побежала.
Она бежала прямо по слякоти и грязному снегу, скользя в своих стоптанных сапогах. Она направлялась к старому рейсовому автобусу, который уже стоял на остановке с работающим двигателем. «Лена!» – крикнул Вадим.
Голос сорвался. Он бросился за ней. Тяжёлое пальто мешало.
Модельные туфли скользили по льду, но он бежал, не чувствуя холода. «Лена, постой! Выслушай меня!»
Елена не оборачивалась. Она задыхалась от бега и страха, чувствуя вкус крови во рту. Автобус уже выпустил облако выхлопного газа.
Водитель начал закрывать двери. Она заскочила на грязную подножку в ту самую секунду, когда створки с шипением пошли навстречу друг другу. Вадим оказался у автобуса через мгновение.
Он протянул руку, пытаясь удержать грязную резиновую окантовку двери, но было поздно. Пневматический механизм сработал, двери глухо захлопнулись прямо перед его лицом, едва не прищемив пальцы. Автобус дёрнулся и медленно покатился по обледенелой дороге.
Вадим стоял на обочине, тяжело дыша, и смотрел вслед красным габаритным огням. Сквозь замёрзшее, покрытое узорами стекло он видел её силуэт. Она стояла на задней площадке, прижавшись спиной к поручню, и смотрела на него.
Он не стал преследовать автобус на машине. Это только напугало бы её ещё сильнее. Вадим выдохнул облачко пара, развернулся и пошёл к своему внедорожнику.
Он знал её адрес. У него было время до вечера. В половине восьмого вечера Вадим поднялся на третий этаж старой пятиэтажки в рабочем районе.
В подъезде пахло жареной картошкой, сыростью и старым мусоропроводом. На лестничной площадке горела тусклая лампочка без плафона. Вадим остановился перед дверью, обитой потёртым коричневым дерматином.
Кое-где торчали куски поролона. Он не стал нажимать на звонок. Просто поднял руку и трижды уверенно стукнул костяшками пальцев по деревянному косяку.
За дверью послышались лёгкие быстрые шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась ровно на длину металлической цепочки.
В узкой щели показалось бледное лицо Елены. Увидев его, она судорожно рванула дверь на себя, пытаясь её захлопнуть. Вадим действовал мягко, но непреклонно.
Он выставил вперёд ногу, и тяжёлый зимний ботинок намертво зафиксировал дверь в приоткрытом положении. Дерматин глухо ударился о кожу ботинка. «Уходи!» – голос Елены дрожал.
Она навалилась на дверь всем телом, пытаясь выдавить его ногу. «Уходи! Я сейчас закричу, я полицию вызову!»
«Лена, я не уйду!» – спокойно понизив голос, ответил Вадим. Он не давил на дверь, просто не давал её закрыть. «Вызывай кого хочешь, я буду стоять на этом коврике до самого утра, если понадобится».
«Нам нужно поговорить, всего один разговор». Елена тяжело дышала по ту сторону двери. Она видела его спокойные и уставшие глаза.
В них не было угрозы. Не было того высокомерия, которого она ждала. Она перестала давить на дверь.
Цепочка жалобно звякнула. «Ильи дома нет», – глухо сказала она. «Он у соседки уроки делает».
«Я знаю, я подождал, пока он уйдет», – ответил Вадим. «Пусти меня, Лена. На нас уже смотрят из нижнего пролета».
Елена медлила ещё несколько секунд, затем отступила на шаг и сняла цепочку. Вадим перешагнул порог. Квартира была крошечной.
Узкий коридор, из которого вели двери в комнату, на кухню и в совмещенный санузел. Первое, что бросалось в глаза – это идеальная, почти маниакальная чистота. Ни одной пылинки, ни одной лишней вещи.
Но эта чистота лишь подчеркивала тотальную бедность. Старый выцветший линолеум протёрся до основания в тех местах, где ходили чаще всего. Окна на кухне были заклеены крест-накрест бумажным скотчем и заложены ватой, чтобы не дуло.
Мебель, судя по её виду, досталась от прежних хозяев лет тридцать назад. Вадим снял пальто, повесил его на хлипкий крючок деревянной вешалки. Рядом висела детская куртка Ильи, та самая, со следами аккуратной ручной штопки на рукаве.
Елена стояла, прислонившись к дверному косяку кухни. Она не предложила ему пройти или сесть, она просто смотрела на него. Её грудь тяжело поднималась и опускалась.
Страх, который гнал её утром, уступил место другому чувству. Чувству, которое она копила, прессовала и прятала глубоко внутри себя долгие двенадцать лет. «Зачем ты пришёл?» – её голос прозвучал надтреснуто.
«Посмотреть, как мы живём? Полюбовался?
