Подаренные нами квартира и машина исчезли вместе с доверием к её мужу, и после этого я принял одно решение

К полудню телефон Олега не умолкал. Сначала позвонила двоюродная сестра, жившая в другом городе, потом дальний племянник, а следом — неизвестный человек. Все спрашивали, видел ли он, что распространяют в интернете.

Денис Марченко, блогер, занимавшийся расследованиями и знакомый Андрею по прежним делам, прислал ссылки на три городских сообщества в социальной сети. В каждом было опубликовано одно и то же видео: Марина с ребёнком ходит между машинами, протягивает руку и выглядит совершенно беспомощной.

Под роликом росли сотни почти одинаковых комментариев. Одни обвиняли богатых в постановке, другие писали, что отец девушки мстит бывшей семье, третьи называли съёмку дешёвой попыткой привлечь внимание.

— Это не случайная реакция, — заметил Андрей, просматривая публикации. — Здесь работают заказные страницы и подставные аккаунты. Кто-то заранее создаёт для Марины образ мошенницы.

Олег не сомневался, кто организовал травлю. Лариса Петровна десятилетиями оттачивала умение сталкивать людей и управлять чужим мнением. Ей было важно не просто оправдать сына, а лишить Марину права на собственный рассказ, заставить её заранее выглядеть лгуньей. Если общество уже вынесло приговор, любые объяснения жертвы начинают воспринимать как оправдание. Именно на это и рассчитывала свекровь, готовясь представить невестку неблагонадёжной матерью.

Увидев ролик, Марина побелела и пошатнулась. Олег едва успел поддержать её.

— Если все поверят, у меня заберут Назара. Скажут, что я неспособна о нём заботиться.

— Ты просила помощи, потому что тебя вместе с младенцем оставили без дома. Они переворачивают правду, но от этого она не исчезает. Мы докажем, как всё было.

Через два дня на новый номер Марины, известный лишь отцу, Андрею и Степану, пришла угроза. От неё требовали вернуться, заявляли, что деньги принадлежат мужу, и обещали отнять Назара через знакомых в службе по защите детей.

Андрей сохранил снимок экрана и проверил отправителя. Анонимный номер оказался оформлен на постороннего человека и вскоре был отключён, а контакты Марины, вероятно, получили через сотрудника оператора связи. Прямой связи с Левченко пока не было, однако само сообщение становилось ещё одним доказательством давления.

Затем позвонила Лариса Петровна. Видеовызов застал Олега на кухне с чашкой остывшего чая. Давление снова поднялось, таблетки почти закончились, но он принял звонок.

На экране появилось ухоженное лицо с выражением приторной строгости. За спиной свекрови Олег узнал гостиную в квартире Марины: другие шторы, переставленная мебель. Каждое изменение болезненно подчёркивало, насколько уверенно Левченко распоряжались чужим домом. Они не просто завладели документами — уже стирали из квартиры следы прежней хозяйки и чувствовали себя полноправными владельцами.

— Олег Сергеевич, поговорим спокойно, как взрослые люди, — мягко начала Лариса Петровна. — Марина сейчас психически нестабильна. После родов такое бывает. Она не способна полноценно ухаживать за ребёнком.

В глубине комнаты показался Вадим. Он смотрел в камеру холодно и едва заметно улыбался…