Спасая свою жизнь, она крикнула «ДЯДЯ ВАНЬ» первому встречному

Первым с ног полетел самый крупный, тот, кого на рынке звали Штырем и кого побаивались даже свои. Секунду назад он сгреб старуху за воротник стеганой куртки, чтобы при всех показательно ткнуть ее лицом в прилавок, чтобы остальные торговки поняли раз и навсегда и платили молча. А в следующую секунду он уже лежал между рядов, хватал ртом стылый воздух, и никто в толпе не понял, как это вышло.

Октябрь. Привокзальный рынок. Шесть утра.

Первый заморозок. Иней на весах, пар изо рта. Трое явились за привычным сбором, но после одного спокойного возражения решили при всех проучить тихую старуху, чтобы другим неповадно было.

Они не знали одного: двадцать три года она была начальником отряда в женском исправительном учреждении, и за это время через ее руки прошли люди посерьезнее этих троих. Справлялась она с ними спокойно, по инструкции, без злости.

Она выпрямилась над упавшим, поправила платок и посмотрела на двух оставшихся так, будто считала ряды на утренней проверке. Без страха. А поодаль в черном седане за всем этим спокойно наблюдал человек, который после этого утра уже не выпустит ее из виду.

Он еще не знал, кто она такая, но увиденное заставило его насторожиться. А она обернулась на младшего из троих, того, кто топтался позади и не решался лезть. Разглядела его лицо — и все внутри у нее оборвалось.

Потому что это лицо она уже видела. Давно. В другой жизни, которую восемнадцать лет старалась забыть…