Пока любимая внучка была в парке, моя дочь мыла полы: что я сделал, осознав реальное отношение бабушки к моему ребенку

— спросила Мила во второй вечер.

— Скоро, родная. Еще чуть-чуть. Потерпи.

Мне не понравилось это ее «нормально». Мила обычно могла болтать без остановки: про школу, про рисунки, про странные носки одноклассника, про кота с соседнего двора. А тут — короткие ответы, осторожные вдохи, будто рядом стоял кто-то, кто слушал каждое слово.

Но я списал всё на усталость и неловкость.

Утром третьего дня случилось то, чего я не ожидал: клиент вдруг подписал документы. Без долгих уговоров, без новых условий, без привычного «давайте еще обсудим». Просто махнул рукой и сказал, что согласен продолжать работу.

Я вышел из офиса днем и впервые за несколько суток почувствовал свободу. До моего вечернего поезда оставалось несколько часов, но я сразу открыл приложение, поменял билет и нашел место на ближайший рейс.

Родителям я звонить не стал. Захотелось устроить сюрприз.

Я представлял, как войду домой раньше срока. Как Мила бросится ко мне. Как мы закажем что-нибудь вкусное, отец, может быть, даже нальет по маленькой рюмке за успешно закрытое дело, а мать привычно поворчит, но будет довольна.

По дороге к вокзалу я купил Миле большой набор конструктора. Она давно просила замок с башнями и маленькими фигурками. Для отца взял бутылку хорошего крепкого напитка. Для матери — коробку конфет, которые она любила.

В поезде я задремал.

Снилось что-то липкое и тревожное. Будто я бегу по бесконечному школьному коридору, опаздываю, пытаюсь ускориться, но пол под ногами становится мягким, вязким, как смола. Чем сильнее я стараюсь, тем глубже проваливаюсь.

Проснулся я резко, от толчка. Поезд уже подходил к городу. За окном тянулись промышленные окраины, мокрые гаражи, бесконечные ряды многоэтажек под низким тяжелым небом.

На душе было муторно.

Бывает такое чувство: вроде всё хорошо, всё получилось, ты возвращаешься домой раньше, а внутри будто кошки скребут. Я достал телефон.

Три пропущенных от Ирины.

И сообщение:

«Максим, ты не знаешь, почему твоя мама не берет трубку? Я звоню Миле на часы — недоступно. Твоим звоню — гудки идут, но никто не отвечает. Я волнуюсь».

Я тут же набрал мать.

Длинные гудки.

Один. Второй. Пятый.

Сброс.

Позвонил отцу — абонент недоступен.

Тревога, до этого тлевшая где-то глубоко, вспыхнула внутри горячим пламенем. Я заказал такси прямо к выходу, выбрал дорогой тариф, лишь бы быстрее.

Город встретил пробками. Машины стояли почти без движения. Красные стоп-сигналы тянулись впереди бесконечной цепью. Я барабанил пальцами по колену и снова набирал мать.

Тишина.

Водитель, пожилой мужчина с седыми усами, поглядывал на меня в зеркало.

— Спешите?