После аварии миллионер сделал вид, что не пришёл в сознание, и услышал разговор, которого совсем не ожидал

— И я им воспользовалась.

— С самого начала? — снова спросил он. Она чуть наклонила голову.

Ни кивок, ни отрицание, скорее жест человека, который оценивает вопрос. «С достаточно давнего времени», — сказала она. «Детали не важны».

Олег смотрел на нее. Они знали друг друга 30 лет, со школьной скамьи, с того возраста, когда еще не умеешь притворяться по-настоящему. Он думал, что знает ее.

Думал, что умеет ее читать. «Зачем?» — спросил он. Марина помолчала.

Потом встала, медленно, без суеты, и подошла к окну. Постояла спиной к нему, глядя на улицу. За стеклом шелестели деревья.

— Я работала на тебя 17 лет, — сказала она, не оборачиваясь. — 17 лет я держала твою компанию. Я принимала решения, которые ты подписывал не глядя.

— Я разбиралась с кризисами, о которых ты узнавал постфактум. Я выстраивала команды, вела переговоры, закрывала дыры, которые ты даже не замечал.

Она обернулась.

— И что я получила? — спросила она не агрессивно. Просто спросила, как спрашивают о факте. — Зарплату директора.

— Хорошую зарплату. Иногда премию на праздник. И ни разу, ни разу за 17 лет ты не предложил мне долю.

— Не сказал: «Это наше общее, ты это заслужила».

Олег молчал.

— Ты не заслужил те деньги, которые имел, — сказала Марина.

«Не в большей степени, чем я. Только у тебя было имя на вывеске, а у меня — нет». В кабинете было тихо. Турка на подоконнике издала тихий металлический звук: остывала.

Олег думал о доверенности. О документах, которые он читал сегодня утром. О том, как аккуратно была выстроена вся схема, не наспех, не грубо, а с той тщательностью, которая возможна только у человека, который годами наблюдал изнутри и знал каждую слабую точку.

Она не импровизировала. Она ждала момента. И момент ей подарил он сам, своей яростью, своей слепотой, своим желанием уничтожить жену любой ценой.

— Ты использовала меня, — сказал он.

— Ты использовал себя сам, — ответила Марина спокойно. — Я только не мешала.

Она вернулась к столу, села, открыла папку, как будто разговор был окончен и пора возвращаться к работе. К ее работе. В его бывшем офисе.

— Ты можешь идти в суд, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг. — Это твое право. Но все подписано тобой добровольно, в здравом уме.

— Удачи с доказательной базой. Олег встал. Пиджак чуть сдвинулся на плечах, он не стал его поправлять…