После аварии миллионер сделал вид, что не пришёл в сознание, и услышал разговор, которого совсем не ожидал

И не знала, что уже проиграла. Кофе в офисе Марины всегда был слишком крепким. Она варила его в маленькой турке на электрической плитке, которая стояла на подоконнике и тихонько потрескивала, когда нагревалась.

Олег знал эту турку лет двадцать. Она пережила три переезда компании и выглядела соответственно. Он позвонил Марине за день до встречи.

Сказал только: нужно поговорить, лично, без лишних ушей. Она не переспрашивала. Просто назвала время.

Офис был пуст, суббота, секретарь отсутствовал, в приемной негромко гудел кондиционер. Марина открыла ему сама, в джинсах и пиджаке, волосы убраны, на столе стопка каких-то документов и та самая турка. Она уже знала, что разговор будет не про квартальный отчет.

Олег сел. Обхватил кружку с кофе двумя руками — горячую, почти обжигающую, — и это почему-то помогало сосредоточиться. Потом заговорил.

Он говорил ровно, без лишних слов. О том, что слышал в больничной палате. О словах, которые намертво въелись в память.

О решении, которое он принял ночью, когда лежал рядом с женой и смотрел в потолок. Марина слушала, не перебивая, не меняясь в лице, только однажды потянулась к своей чашке и так же держала ее двумя руками, зеркально. Когда он закончил, в кабинете на секунду стало очень тихо.

Только турка поскрипывала на подоконнике. — Я хочу, чтобы после развода у нее не осталось ничего, — сказал Олег и поставил кружку на стол. — Ни копейки.

Ни квадратного метра.

Марина помолчала. Потом кивнула, медленно, один раз, как человек, который принял решение, еще до того, как его попросили.

— Хорошо, — сказала она просто. И не задала ни одного вопроса. Потом почти вскользь, не меняя тона, добавила:

— Слушай, я не хотела говорить раньше времени.

— Но пока ты лежал, Оксана вела себя странно. Я видела ее в коридоре, она с кем-то шепталась. Двое в костюмах.

— Может, адвокаты, не знаю.

Марина пожала плечом.

— Может, ничего.

— Но я запомнила.

Олег не ответил. Только убрал руку с кружки и положил ее на колено.

«Адвокаты. Пока он был без сознания. Конечно».

Марина придвинула к нему листы. Схема была простой и, на удивление, логичной, именно тем и была опасна, что выглядела как забота. Олег еще восстанавливается, судебный процесс впереди, бизнес нельзя оставлять без присмотра.

Генеральная доверенность на управление всеми активами, стандартная практика, ничего необычного. Марина будет вести дела, он будет лечиться. Все под контролем, все защищено.

— Через Романа проведем юридическую часть, — добавила она, перелистывая страницу. Он чистый, у него нет прямых связей с компанией. Надежнее не придумаешь.

Роман Ткаченко, деловой партнер, которого Олег знал лет десять. Спокойный, немногословный, из тех людей, которые не суетятся и не пропадают в трудную минуту. Через два дня он приехал сам, без предупреждения, просто позвонил снизу и поднялся.

Они пожали руки в прихожей. Роман посмотрел на него внимательно, с той прямотой, которая всегда в нем была, без лишней мягкости. — Держись, — сказал он коротко.

«Разберемся». Такие женщины не заслуживают ни копейки. Олег почувствовал, как что-то в груди чуть отпустило.

Вот они. Двое. Люди, которые пришли, не ожидая ничего взамен, которые не задавали лишних вопросов и не читали лекций.

На таких держится все, особенно тогда, когда почва уходит из-под ног. Он подписал доверенность в тот же день. Ручка скользнула по бумаге легко, почти без усилий…