После тяжёлого диагноза он остался один с дочерью, но именно выпускной показал, кто был рядом по-настоящему

Перед каждым важным обследованием Алиса приносила кофе и что-нибудь сладкое. Однажды, когда контроль был особенно тревожным, она явилась с целым тортом в картонной коробке.

— Алиса, — сказал Илья, глядя на коробку.

— Я здесь, внимание в норме, значит, симптом хороший.

— Зачем целый торт?

— Сегодня серьезные анализы. Значит, процесс поедания должен быть долгим. Доктор просто не успеет открыть рот для плохих новостей.

Онколог, увидев торт в кабинете, поднял брови.

— А меня угостят?

— Только в обмен на хорошие результаты, — серьезно сказала Алиса.

Результаты оказались хорошими.

Они ели торт втроем — прямо в кабинете, среди снимков, карт и папок. Врач признался, что за все годы практики к нему впервые пришли с тортом, а не со слезами.

Потом Илья сказал дочери совершенно серьезно:

— Может, правда в торте дело.

С тех пор они старались не рисковать.

Но ремиссия не означала, что здоровье вернулось. В пальцах осталось онемение. Нервы, поврежденные лечением, восстанавливались медленно и неохотно.

Однажды на вызове в частном доме Илья не смог закрутить клеммы. Отвертка выскальзывала, пальцы будто не принадлежали ему. Он сел на корточки в подвале и стал ждать, когда пройдет.

Хозяин спустился через несколько минут. Ничего не спросил сначала, просто протянул горячий чай в металлической кружке.

— Давление?

— Нет, — ответил Илья. — Год выпуска подводит.

И впервые задумался, можно ли уже списывать на возраст то, что на самом деле забрала болезнь.

Марина оставалась в жизни Алисы пунктиром.

Дорогие подарки без повода. Сообщения раз в месяц. Звонки, достаточно короткие, чтобы не утомиться, но достаточно регулярные, чтобы можно было сказать: «Я участвую».

На день рождения пришла дизайнерская сумка и открытка. На ней было написано: «Горжусь тобой, доченька». Подпись — с чужим отчеством.

Алиса повертела открытку в руках, несколько секунд молча смотрела на нее, потом бросила в мусорное ведро.

— Пап, мама забыла мое отчество. Мне плакать или уже можно смеяться?