После жестокого ухода из дома я обратилась к брату, которого муж всегда считал никем

Фары снова прорезали дождь. Чёрный внедорожник притормозил напротив ворот. Богдан поднялся, цепляясь рукой за мокрый металл.

Стекло опустилось. Милана сидела в розовой курточке с капюшоном, рядом Оксана в светлом пальто. За рулём был Назар.

— Оксана, пожалуйста, — Богдан говорил хрипло, почти без прежней надменности. — Дай переночевать. До утра. Я же не чужой. Я отец.

Оксана долго смотрела на него.

— Отцом ты был и тогда, когда Милана стояла под дождём и просила тепла. Я не мщу тебе. Просто этой дверью ты больше не распоряжаешься.

Богдан открыл рот, но слов, которые вернули бы власть, у него не нашлось.

Назар спокойно сказал:

— Доброту нельзя путать со слабостью, Богдан. Ты перепутал слишком многое.

Стекло поднялось. Машина плавно уехала по мокрой дороге. Богдан остался один, глядя вслед красным огням, пока они не растворились в темноте…