После свадьбы я услышала от свёкра странное предупреждение и поняла, что в этом доме что-то не так
В первую ночь после свадьбы отец Романа вошел в комнату без стука, запер дверь на ключ и выложил на письменный стол восемь тугих пачек наличных.
— Забирай это, — сказал он Марьяне. — Переоденься во что-нибудь простое и уходи через черный выход. Немедленно.
Она сначала решила, что ослышалась. Еще час назад внизу гремели бокалы, кто-то смеялся на крыльце, тетки со стороны жениха допивали чай, а дальние родственники спорили, кто кому приходится. День, растянувшийся на бесконечную череду поздравлений, танцев, объятий и фотографий, наконец закончился. Марьяна мечтала только снять тесные туфли, распустить волосы, смыть с лица плотный слой свадебного макияжа и остаться с мужем вдвоем.
Комната на втором этаже была полутемной. На кресле белой горой лежало платье с тяжелой вышивкой, у зеркала стоял букет, уже чуть примятый от чужих рук, а на покрывале золотисто поблескивали шпильки, которые она вытаскивала из прически одну за другой. Роман вышел проводить последних гостей и задержался где-то внизу. Марьяна не тревожилась: дом был полон людей, и в такой суматохе жениха могли задержать любым пустяком.
Когда в замке щелкнул ключ, она обернулась с усталой улыбкой, ожидая увидеть Романа. Но на пороге стоял Павел Миронович Дорошенко — ее свекор, крепкий широкоплечий мужчина с седыми висками и тяжелым взглядом. За этот год Марьяна привыкла к его немногословности, к тому, что он редко говорил лишнее, зато каждое слово произносил так, будто заранее взвесил. Но сейчас в нем было что-то чужое: напряжение в плечах, резкая складка между бровями, побелевшие пальцы на ключе.
— Павел Миронович?.. — Марьяна машинально потянулась к халату и прижала его к груди. — Что случилось? Где Роман?
Свекор не стал отвечать. Он подошел к столу, одну за другой бросил пачки денег, затем резко выпрямился.
— В шкафу, на нижней полке, лежат джинсы, куртка и кроссовки. Снимай все это, одевайся. Быстро, Марьяна.
— Я не понимаю, — губы у нее пересохли. — Вы меня пугаете.
— Пугаться будешь потом, если будет время, — тихо отрезал он и подошел к окну. Раздвинул штору совсем чуть-чуть, заглянул в темноту сада и тут же отпустил ткань. — Документы лежат в сумке на стуле. Деньги туда же. Выходишь со мной по задней лестнице, потом через кладовую, огород и дальнюю калитку. За забором тебя подберут.
С улицы донесся низкий гул. Не один мотор — несколько. По гравию прокатился хруст, как будто к дому подъезжали тяжелые машины. Марьяна застыла, уже не в силах спросить так громко, как хотела.
— Кто приехал?
