Появление бывшей жены на приватной встрече вывело Алексея из себя, но вечер только начинался

Номер был незнакомый. Городской.

Оксана приняла вызов.

— Оксана Павловна?

Голос мужской, ровный, профессионально спокойный.

— Да.

— Меня зовут Максим Сергеевич. Я звоню по поручению Кирилла Богдановича Сивака.

Оксана подняла глаза на Кравца. Тот смотрел на неё внимательно и уже, кажется, понял.

— Слушаю.

— Кирилл Богданович хотел бы встретиться с вами сегодня. Лично. Без посредников.

— По какому вопросу?

— По вчерашней встрече и некоторым обстоятельствам, которые, по его мнению, лучше прояснить в рабочем порядке.

— Передайте Кириллу Богдановичу, что все переговоры по этому вопросу я веду через своего юриста. Контакт Романа Никитовича Кравца я вам направлю.

— Он предпочёл бы личную беседу.

— Это его предпочтение, — сказала Оксана. — Моё — через юриста.

Она завершила звонок.

— Сивак? — спросил Кравец.

— Его человек. Просит встречи.

— Быстро.

— Слишком быстро.

— Значит, он знает или догадывается, что вы что-то увидели.

Оксана положила телефон на стол.

— Это меняет порядок действий?

— Ускоряет, — ответил Кравец и открыл ноутбук.

Они работали четыре часа. Почти без пауз. Кравец выстраивал юридическую часть, Оксана сверяла факты, уточняла формулировки, отмечала, где нельзя переходить от доказанного к предположению. К концу этой работы на столе лежало заявление: аккуратное, сухое, выверенное. Имена. Суммы. Структуры. Приложения. Никакой эмоциональности. Только то, что можно подтвердить.

Кравец прочитал документ последний раз и повернул к ней.

— Подписываете?

Оксана взяла ручку. На секунду задержалась над строкой. Не потому, что сомневалась. Просто она всегда старалась понимать вес момента, прежде чем поставить подпись.

После этой подписи обратного движения уже не будет. Начнётся долгая, сложная и, вероятно, неприятная история. Люди, привыкшие к тишине вокруг своих схем, редко благодарят тех, кто эту тишину нарушает.

Она подписала.

— Хорошо, — сказал Кравец. — Сегодня же передам.

Оксана встала, надела пальто. У двери обернулась.

— Роман Никитович, спасибо.

— Это работа, — ответил он.

Она кивнула. И всё же это было больше, чем работа.

На улице небо висело низко, тяжёлое, почти свинцовое. Оксана шла без определённого маршрута. Ей нужно было к воде. Всегда, когда мысли становились слишком плотными, широкая река помогала раздвинуть их, вернуть масштаб.

Зазвонил телефон. Назар.

— Мама, я думал о том, что ты вчера сказала. Расскажешь подробнее?

— Сегодня вечером. Сейчас иду думать.

— Куда?

— К воде.

Он тихо рассмеялся.

— Конечно. Позвони потом.

— Позвоню.

Она убрала телефон и пошла дальше.

Впереди открывалась река — широкая, серая, почти неподвижная. Город вокруг жил своей жизнью: где-то за углом прошёл трамвай, с карниза вспорхнули голуби, ветер поднял мокрый лист и тут же бросил обратно на тротуар.

Оксана остановилась у воды.

Она не думала сейчас ни об Артёме, ни о Сиваке, ни о заявлении, которое Кравец повезёт в надзорные органы. Все эти линии были важны, но поверх них лежала ещё одна — тонкая, почти невидимая, и оттого самая опасная.

Имя, которое связывало несколько разрозненных документов в один узел.

Имя, которое она пока не назвала даже Кравцу…