Почему после слов случайного встречного я развернулась и поехала
Анна Берестова смотрела на своё отражение в зеркале. Сегодня пятница, 3 мая. Завтра репетиция в особняке, примерка, встреча с флористом. А послезавтра, в полдень, она станет женой Германа Чернова. Анна повторила это про себя механически, ожидая, что в какой-то момент всё сложится в понятный ответ. Жена Германа Чернова. Всё правильно.
Она отвернулась от зеркала. Квартира в центре столицы, купленная три года назад на собственные деньги, не родительские, заработанные в архитектурном бюро, где она дослужилась до руководителя проектов, была залита майским светом. На столе стоял нетронутый кофе. Рядом сумка, собранная ещё вчера, документы, ноутбук, косметичка, платье для репетиции, туфли в отдельном мешке. Анне было 28 лет, и она привыкла к спискам. К порядку. Это не холодность, это архитектура. Так и объясняла друзьям, которые иногда называли её слишком собранной.
Герман однажды сказал:
— Ты как хорошо спроектированное здание.
Анна не поняла, комплимент это или нет. Решила, что комплимент.
Она подняла кофе, сделала глоток — холодный — и поставила обратно. За окном мегаполис гудел пятничным утром. Анна застегнула сумку, накинула куртку цвета слоновой кости и взяла ключи.
Серебристый «Мерседес» стоял в паркинге. В среду она отвозила его в мастерскую отца Кати на внеплановую проверку перед дальней поездкой. Катя посоветовала. Вернули на следующий день с квитанцией на двадцать восемь тысяч за фильтр, масло и проверку тормозной системы. «Всё в норме», — сказал мастер, пожилой мужчина с усами, не глядя на неё.
Катя Долинская, подруга с университета, 8 лет вместе. Подружка невесты. Знала про Анну почти всё. Какой кофе пьёт, как реагирует на критику, почему не любит красный цвет. Рыжеволосая, громкая, с заразительным смехом. Первая обрадовалась помолвке:
— Я так рада за тебя! — и обняла крепко.
Анна вышла из подъезда, щурясь от солнца. До особняка полтора часа по трассе. Герман писал вчера: «Приезжай пораньше, скучаю». Анна улыбнулась сообщению и не ответила сразу, разговаривала с флористом.
Первые сорок километров прошли легко. Радио, пригородные пейзажи, потом лес: сначала редкий, потом гуще. Небо было белёсым, майским, ещё не определившимся с настроением. Анна думала о послезавтра. Церемония в 12:00. Сто двадцать гостей. Белый шатёр, пионы и эустома вдоль прохода, сама выбирала. Платье с длинным шлейфом висело в особняке. Всё продумано. И всё же этот вопрос в глазах никуда не делся.
Трасса за городом почти опустела. Справа и слева плотный смешанный лес, берёзы вперемешку с елями, дорога шла сквозь живой коридор. Примерно через час Анна почувствовала, как педаль тормоза стала заметно мягче. Машина хуже реагировала на лёгкое торможение. На приборной панели загорелся красный индикатор низкого уровня тормозной жидкости. Она сбросила скорость, осторожно съехала на обочину и остановилась, используя торможение двигателем. Двигатель работал ровно. Она несколько раз попробовала нажать педаль — та уходила почти в пол.
Достала телефон. Нет сети. Вышла из машины. Лес стоял тихий и плотный. Трасса пуста в обе стороны. Где-то в кронах перекликались птицы. Было около двенадцати. Анна обошла машину: колёса целые, под днищем ничего очевидного. Она не была механиком, и беспомощность перед капотом была неприятной. Незнакомой.
Снова попробовала телефон. Нет сети. Постояла на обочине, глядя на серую ленту асфальта, уходящую в лес. До ближайшей заправки не помнила сколько. Может, пять километров. Может, пятнадцать.
И тогда из-за поворота появился старый тёмно-зелёный внедорожник. Замедлился. Остановился напротив. Хлопнула дверь. Мужчина был высоким. Перешёл дорогу неторопливо. Тёмная куртка с пятном на правом рукаве, джинсы, тяжёлые ботинки. Лет тридцати двух, тридцати пяти. Тёмные волосы чуть взлохмачены. Лицо спокойное, внимательное.
— Проблемы?
