Пожилой мужчина остался без помощи, и студентка не прошла мимо, хотя сама почти ничего не имела

Девочка родилась в срок. Назвали её Оксаной. Роды оказались тяжёлыми, Марьяна долго приходила в себя, до самой выписки выглядела слабой и измученной. Степан испугался, что ей одной будет не справиться, и обратился к её матери.

— Ганна Семёновна, помогите нам первое время, — попросил он. — Мне на работу надо, а Марьяне сейчас трудно даже себя поднять, не то что с малышкой управляться.

— Конечно, помогу, — ответила она без колебаний. — Не переживай, Степан. Буду рядом, сколько понадобится.

Марьяна больше всего переживала из-за лекарств, которые ей назначили после родов. Из-за них пришлось отказаться от грудного кормления, и она изводила себя так, будто совершила что-то непоправимое. Ночами лежала с открытыми глазами, прислушивалась к дыханию дочери и шептала, что подвела её.

Ганна Семёновна однажды не выдержала и сказала твёрдо:

— Марьяна, прекрати себя мучить. Если ты не вылечишься, кому легче станет? Ребёнку нужна живая, здоровая мать. Сколько детей выросло на смесях — и ничего, крепкие, хорошие. Сейчас главное, чтобы ты поднялась на ноги.

Слова были резковаты, но именно такая прямота привела Марьяну в чувство. Оксану перевели на искусственное питание. Постепенно девочка стала лучше прибавлять в весе, окрепла, порозовела. Марьяна, глядя на неё, уже сама признавалась:

— Может, и правда не надо было так убиваться. Вон как она растёт.

— Вот и я тебе о чём говорила, — отвечала мать. — Сначала всё кажется концом света, а потом оказывается, что можно жить дальше.

Оксана росла крупным ребёнком. В детском саду её пухлые щёки и складочки никого особенно не тревожили: воспитательницы умилялись, дети принимали её такой, какая она есть. Но всё изменилось, когда девочка пошла в школу. Там действовали другие, жестокие детские законы. То, что взрослым казалось милой полнотой, одноклассники быстро превратили в повод для насмешек.

Оксана всё чаще возвращалась домой с красными глазами. Марьяна пыталась расспросить, что случилось, но дочь отводила взгляд, мяла рукава и твердила, что всё нормально. Сначала родители решили, что она просто тяжело привыкает к школе: новый режим, уроки, чужие дети. Но однажды девочка не выдержала. Она бросила портфель у двери, прижалась к матери и заплакала так отчаянно, что слова выходили сквозь всхлипы.

— Мам, я больше туда не хочу. Они меня толстой называют. Толкают, портфель пинают. Смеются, когда я прохожу…