Пропажа цветов с могилы жены казалась странной, пока камера не показала неожиданную правду

Когда доктор наконец появился, Алина вскочила так быстро, что Павел едва успел поддержать её за локоть.

— Не пугайтесь раньше времени, — сказал врач. — Диагноз поставили. Заболевание редкое, генетическое, но лечится. Такие операции детям делают по медицинской программе, но платно в клинике получится быстрее, я там тоже консультирую. Главная сложность — кровь. У вашего сына очень редкая группа. Без достаточного запаса идти на операцию рискованно.

Алина побледнела. Павел, наоборот, вдруг выдохнул.

— Тогда, возможно, нам повезло. У меня такая же группа.

Алина повернулась к нему так резко, будто не поверила.

— Правда?

— Правда. Но пусть сначала проверят.

Кровь подошла. Потом провели дополнительные тесты на совместимость. Павел уже думал только об операции, когда врач пригласил их в кабинет и сообщил ещё одну странность.

— Генетическая проверка показала, что вы с ребёнком близкие родственники. Если вы не отец, как утверждаете, значит, отцом мог быть ваш близкий родственник. Например, брат.

Алина растерянно посмотрела на Павла. Он не сразу смог ответить. Своего старшего, с которым вырос в одной семье, он знал хорошо, и тот не имел отношения к этой истории. Но слова врача подняли из памяти давние разговоры. Павел знал, что был усыновлён. Родители рассказали ему об этом, когда он вырос. Биологическая мать умерла при родах, родственников у неё не было. О брате никто никогда не говорил.

Пока Алина сидела в коридоре у операционной и шептала молитвы, Павел снова позвонил Станиславу Игнатьевичу. Объяснил ситуацию, попросил проверить всё, что связано с его появлением в детском учреждении много лет назад.

Тот перезвонил ещё до окончания операции.

— Павел, ты знал, что тебя забрали из дома ребёнка не одного?

— Что?

— Ты попал туда с братом. Двойня. Родились в один день. Мать действительно умерла при родах, сама была из сирот, никого рядом. Потом вас разлучили. Тебя усыновила одна семья, второго мальчика, похоже, забрали не совсем законно. Документы мутные, но след есть.

Павел закрыл глаза. В коридоре пахло лекарствами и мокрой одеждой. За дверью врачи спасали Арсена, ребёнка Алины и одновременно сына человека, который мог оказаться его родным братом.

— Имя второго мальчика?

— Ярослав.

Павел вспомнил, как Алина называла биологического отца тройни. Чужое имя вдруг стало родным, хотя самого человека уже не было в живых.

С одного конца коридора к Алине шёл Павел, неся новость, что он, вероятно, дядя её сыновьям. С другого вышел врач, снимая маску.

— Операция прошла успешно, — сказал он. — Патологию устранили. Сейчас главное восстановление, угрозы жизни больше нет.

Алина закрыла лицо руками и заплакала. Павел подошёл и обнял её осторожно, будто боялся причинить боль. В тот день они впервые не прятали то, что давно уже росло между ними. Не говорили громких слов, не обещали невозможного. Просто стояли рядом в больничном коридоре и понимали, что больше не хотят расходиться в разные стороны…