Пятилетний наследник миллиардера каждый раз пугался при появлении бабушки, и врач решил выяснить причину

Назар пережил ту ночь, а затем и следующую. Когда яд перестал поступать в маленький организм, разрушительный процесс начал понемногу отступать. Улучшение измерялось едва заметными изменениями, давалось тяжело и не обещало быстрого чуда. Печень, которую отравляли месяцами, почти не работала, почки справлялись с огромным трудом.

Мальчику предстояли операция, диализ, долгие недели капельниц и годы восстановления. Ему пришлось бы заново привыкать к жизни в теле, искалеченном чужим расчётом. Но теперь у врачей появилось главное — время, которого прежде не оставалось. Назар больше не угасал каждую ночь после визита женщины с баночкой.

Через неделю заведующий вызвал Максима в кабинет. После смерти опекунши ребёнок снова стал сиротой, поэтому его собирались передать под государственную опеку, а затем определить в учреждение для тяжелобольных детей. С его диагнозами и потребностью в постоянном уходе перспективы выглядели мрачно.

— Я стану его опекуном, — сказал Максим.

Заведующий решил, что ослышался. Он напомнил, что Назар может остаться инвалидом и нуждаться в пожизненной помощи. Наследство заморожено до завершения судебных разбирательств, сам Максим одинок, ему всего тридцать два, нет ни жены, ни опыта воспитания. Врач выслушал всё и повторил своё решение.

Оформление заняло месяц. Комиссии проверяли его квартиру, доходы, здоровье и прошлое; на каждом этапе появлялись новые справки и кипы бумаг. Максим прошёл все собеседования и осмотры, не позволив ни одному препятствию изменить принятое решение.

В отделении тем временем шептались. Одни считали, что врач рассчитывает на деньги богатого ребёнка, другие напоминали, что состояние надолго останется недоступным. Люди недоумевали, зачем молодому одинокому мужчине брать на себя пожизненную заботу о тяжело больном мальчике. Максим слышал обрывки разговоров у служебного входа и в коридорах, но ни разу не остановился, чтобы оправдаться…