След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

Виктор остановился на лестнице. Он хотел промолчать, как привык молчать все эти годы. Но сейчас слова сами вырвались наружу:

— Возможно, я нашел след Артёма.

Марта Петровна побледнела. Рукой схватилась за перила.

— Господи…

— Пока ничего не говорите. Никому. Я сам не знаю, что найду.

Она кивнула, прижимая ладонь к губам.

Виктор поднялся в спальню. Достал небольшую дорожную сумку, бросил туда документы, несколько вещей, зарядное устройство, наличные, папку с копиями старого дела. Потом остановился у шкафа, словно забыл, зачем пришел. В голове снова и снова звучала мелодия часов.

Перед тем как выйти, он повернулся к комнате Артёма.

Дверь была закрыта.

Три года эта комната существовала в доме отдельно от всего остального. Ее не ремонтировали, не убирали глубоко, не переставляли вещи. Марта Петровна только иногда осторожно протирала пыль у порога, но внутрь без разрешения не заходила. Виктор запретил. Не потому, что хотел сохранить порядок. А потому, что боялся: если кто-то тронет игрушки, переложит книги, поправит одеяло, то исчезнет последнее доказательство, что Артём когда-то жил здесь не во сне.

Виктор подошел к двери и медленно открыл.

В комнате пахло пылью, деревянной мебелью и чем-то почти неуловимым — то ли детским шампунем, то ли старой тканью, то ли памятью, которая не имеет запаха, но всё равно ощущается. Кровать с одеялом, на котором были нарисованы динозавры. Игрушечные машинки у стены. Книжки, сложенные криво. Рисунки на пробковой доске. Плюшевый пес на подушке.

Виктор вошел так, будто боялся разбудить ребенка.

Он подошел к комоду, открыл верхний ящик и достал фотографию. На снимке Артём стоял у воды, смеялся, щурясь от ветра. Светлые волосы растрепаны, лицо открытое, счастливое. На левой руке — часы.

Те самые часы, которые теперь носил Илья.

Виктор провел пальцем по изображению.

— Я иду, — прошептал он. — Только дождись меня.

Он положил фотографию во внутренний карман, ближе к сердцу, закрыл ящик и вышел.

Павел уже ждал у машины. Сумку положили в багажник. Виктор сел назад и протянул водителю листок с адресом.

— Едем прямо туда. Остановки только если совсем необходимо.

Павел изучил адрес.

— Это далеко. По карте — несколько часов. И место, кажется, не самое удобное.

— Знаю.

— Вы уверены?

Виктор посмотрел на него так, что вопрос стал лишним.

— Поехали.

Машина выехала из города, и привычные улицы начали отступать. Сначала за окнами мелькали офисные здания, магазины, заправки, вывески. Потом дома стали ниже, дороги свободнее, фонари реже. Позже город растворился окончательно, уступив место длинной трассе, полям и темнеющим полосам леса на горизонте.

Телефон Виктора звонил много раз. Помощник. Деловой партнер. Управляющий одного из отелей. Юрист. Потом снова помощник. Виктор смотрел на экран и сбрасывал вызовы. Всё это принадлежало прежней жизни. Той, где срочные вопросы измерялись деньгами, сроками, сделками. Сейчас существовала только одна срочность — успеть к сыну, если он действительно жив.

Павел вел молча. Иногда смотрел в зеркало заднего вида, но ничего не спрашивал. На лице у него было напряжение человека, который понимает: рядом происходит не просто поездка. Рядом рушится или возрождается чья-то жизнь.

Солнце начало клониться к горизонту, когда трасса стала хуже. Ровный асфальт сменился старой дорогой с трещинами и выбоинами. Потом и она пошла участками: где-то покрытие оставалось, где-то машина подпрыгивала на ямах, где-то приходилось почти ползти.

— Навигатор показывает, что дальше поворот на местную дорогу, — сказал Павел. — Но потом связь может пропасть.

— Едем.

— Там может не быть освещения.

— Едем.

Павел больше не спорил.

К вечеру они добрались до небольшого поселения. На карте оно значилось как городок, но в реальности выглядело скорее как место, где время устало двигаться. Несколько улиц, старые дома, небольшая площадь, лавка с облупившейся вывеской, закрытое кафе с пластиковыми стульями у входа. Возле дороги спала собака. На веранде одного из домов сидела пожилая женщина и смотрела на чужую машину так пристально, будто та нарушила местный порядок одним своим появлением.

Адрес в записке указывал на дом на окраине.

Павел остановил машину у площади.

— Лучше спросить дорогу.

Виктор вышел. Воздух здесь был другой — тяжелый, сухой, пахнущий землей, дымом и старым деревом. Он подошел к женщине на веранде.

— Простите. Подскажите, где здесь дом по этому адресу?