След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

Он смотрел в потолок и вспоминал Артёма. Как тот в пять лет прятался под столом, когда не хотел есть кашу. Как просил читать одну и ту же сказку по четыре раза. Как однажды прибежал к нему в кабинет с рисунком огромного кривого дома и сказал: «Это твой отель, папа, только веселый». Тогда Виктор рассмеялся, похвалил, поставил рисунок на полку. Через неделю рисунок куда-то убрали, потому что в кабинет пришли серьезные люди на переговоры.

Сколько всего он откладывал на потом.

Потом поиграем.

Потом съездим.

Потом поговорим.

Потом я приду раньше.

А потом море перевернуло катер, и никаких «потом» не осталось.

Он закрыл глаза, но вместо сна пришла память о жене. После исчезновения Артёма она сначала молчала. Потом плакала. Потом перестала выходить из спальни. Потом однажды сказала: «Я не могу жить в доме, где ты каждый день умираешь и не даешь мне умереть вместе с тобой». Через два месяца она уехала. Развод оформили тихо, почти без разговоров. Горе не сблизило их. Оно раздавило каждого отдельно.

Теперь Виктор думал: если Артём жив, как сказать ей? Как произнести по телефону то, что невозможно вместить в слова? Но сначала нужно было найти сына. Увидеть. Убедиться. Не дать надежде снова ударить по пустоте.

До рассвета он так и не уснул по-настоящему. Провалился на час или два, проснулся еще до будильника, с тяжелой головой и горящими глазами. Спустился в холл.

За стойкой сидел тот же администратор, теперь с бумажным стаканом кофе.

— Доброе утро, — сказал Виктор. — Мне нужна информация.

Администратор поднял на него сонный взгляд.

— Какая?

— Я ищу женщину. Рыжие волосы. Могла приехать сюда около года назад. Возможно, с мальчиком восьми-девяти лет. Могла снимать дом или комнату.

Администратор откинулся на спинку стула.

— У нас не деревня, людей много. Я всех рыжих женщин не знаю.

— Кто занимается арендой жилья?

Он подумал.

— Есть один человек. Через него многие снимают дома, особенно приезжие. Контора на главной улице. Открывается в восемь.

— Имя?

— Григорий Семенович. Все его знают.

Виктор посмотрел на часы. До восьми оставалось больше часа.

— Где здесь можно выпить кофе?

— Пекарня за углом. Открывается рано.

Виктор вышел. Белогорск просыпался медленно. По тротуару шла женщина с пакетами. Грузчик открывал дверь маленького магазина. Дворник лениво подметал пыль у остановки. Воздух был прохладным, но уже пахло наступающим жарким днем.

Пекарня оказалась маленькой, с двумя столиками у окна и стеклянной витриной, за которой лежал свежий хлеб. Виктор заказал черный кофе и кусок выпечки, сел в углу. Есть не хотелось, но он заставил себя сделать несколько глотков. Тело нужно было держать в рабочем состоянии. Если впереди действительно встреча с сыном, он не имел права развалиться раньше времени.

Ровно в восемь Виктор стоял перед конторой по аренде жилья. Вывеска была старая, буквы на ней облупились. Дверь открыл невысокий полный мужчина с седыми усами и заспанным лицом.

— Вы ко мне?

— Вы Григорий Семенович?

— Допустим.

— Мне нужно найти женщину, которая могла снимать жилье около года назад. Рыжие волосы. С ней был мальчик.

Мужчина сразу стал осторожнее.

— А вы кто?

— Отец мальчика.

Это прозвучало резко. Слишком резко. Григорий Семенович внимательно посмотрел на Виктора, потом отступил в сторону.

— Заходите.

Контора была тесной. Стол, два стула, старый шкаф с папками, календарь на стене, чайник в углу. Григорий Семенович сел, открыл шкаф и начал перебирать документы.

— Рыжая, говорите. Мальчик. Год назад… Таких немного. Приезжие обычно сразу запоминаются.

Он доставал папки, листал договоры, бормотал даты. Виктор стоял рядом, чувствуя, как сердце поднимается к горлу.

— Вот, кажется, — наконец сказал риэлтор. — Женщина снимала дом на окраине, возле старого ручья. В договоре записана как Марина Лесная. Платила наличными. Сразу за несколько месяцев.

Марина.

Виктор сжал край стола.

— Она еще там?

— Нет. Договор закончился. Продлевать не пришла. Хозяин потом говорил, что дом пустой.

— Адрес.

Григорий Семенович закрыл папку и покачал головой.

— Не могу просто так выдавать данные бывших жильцов. Есть правила.

Виктор достал деньги и положил на стол. Не торгуясь. Не играя.

— Эта женщина увезла моего сына. Три года я считал его мертвым. Мне нужен адрес.

Риэлтор смотрел на купюры долго. Потом поднял глаза на Виктора. Видимо, увидел в его лице что-то, что было сильнее любой взятки: человек, который всё равно не уйдет.

Он вздохнул, взял ручку и написал адрес.

— Дом желтый, в конце улицы. Окраина. Возле ручья.

Виктор забрал листок.

— Спасибо.

— Если всё так серьезно, вам надо в полицию.

— Полиция уже однажды закрыла дело.

— Но если ребенок…

— Сначала я найду его. Потом будут все остальные.

Он вышел. Павел ждал в машине, припаркованной через дорогу.

— Есть адрес?