Разное

След, который искали годами: неожиданная правда о старых часах, вернувшая отцу смысл жизни

Виктор посмотрел на сына. Ответ был слишком тяжелым и всё же необходимым.

— Я пока не знаю всего. Но думаю, она была сломлена. Она потеряла своего ребенка. И когда спасла тебя, не смогла вернуть. Это не оправдание. Просто причина.

— Она любила меня, — сказал Артём.

— Возможно.

— Нет. Любила. Она лечила меня, когда я болел. Пекла мне лепешки. Пела. Учила рисовать тени. Когда мне снились кошмары, сидела рядом до утра.

Виктор почувствовал, как ревность и гнев смешались с болью. Ему хотелось сказать: это должен был быть я. Я должен был сидеть рядом. Я должен был лечить, петь, кормить, держать за руку. Но он не сказал.

— Тогда ты можешь помнить это, — произнес он. — И всё равно знать, что она поступила неправильно.

Артём наконец повернулся к нему.

— Я не знаю, что чувствовать.

— И не обязан знать прямо сейчас.

— Я рад, что ты жив. Но мне страшно. И я скучаю по ней. И злюсь на нее. И на тебя тоже.

Виктор кивнул, хотя эти слова ударили больно.

— Ты имеешь право злиться.

— Правда?

— Правда.

— Даже если ты меня искал?

— Даже тогда.

Артём долго смотрел на него. Потом медленно придвинул руку по сиденью. Виктор не сразу понял. Лишь когда маленькие пальцы коснулись его ладони, он осторожно сжал их.

Они ехали так молча. Отец и сын. Два человека, которых разлучила буря, ложь и чужое отчаяние. Два человека, которым теперь предстояло не просто вернуться домой, а заново научиться быть рядом.

За окнами старая дорога перешла в трассу. Потом появились первые признаки большого города: заправки, фонари, дорожные знаки, поток машин. Солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки. Павел вел осторожно, время от времени поглядывая в зеркало и быстро отводя глаза.

Когда вдали появились огни города, Артём выпрямился.

— Он такой большой, — сказал он тихо.

— Ты жил здесь.

— Я знаю. Но будто не я.

— Вспомнишь постепенно.

— А если не вспомню?

— Тогда создадим новые воспоминания.

Мальчик ничего не ответил. Но руку не отпустил.

Когда машина подъехала к особняку, уже стемнело. Высокие ворота раскрылись, фары скользнули по саду, по белым стенам дома, по окнам, где горел теплый свет. Артём смотрел на всё широко раскрытыми глазами.

— Я это видел, — прошептал он. — Во сне.

— Это не сон.

— Там… дерево. Большое. В саду. На нем были качели.

— Дерево на месте. Качели тоже.

— Можно посмотреть?

— Сейчас поздно. Завтра пойдем вместе.

Машина остановилась. Виктор вышел первым, потом помог Артёму. Дверь дома открылась, и на пороге появилась Марта Петровна.

Она сначала увидела Виктора. Потом мальчика.

На несколько секунд ее лицо стало совершенно неподвижным. Затем она прижала руки ко рту, будто боялась закричать.

— Артём?.. — выдохнула она.

Мальчик спрятался чуть за Виктора, но внимательно посмотрел на нее.

— Марта Петровна? — неуверенно сказал он. — Вы… пекли мне пирог с шоколадом.