Случайная встреча с одноклассницей открыла мне правду о муже, но я решила не выдавать себя сразу

— Я тоже, — тихо ответила Марта. — Целую.

Звонок закончился. Марта опустила телефон на колени и закрыла лицо ладонью.

— Дура я, да? Взрослая женщина, а радуюсь, будто мне семнадцать.

Оксана могла сказать все сразу. Достать семейные фотографии, показать детей, бросить короткое «это мой муж» прямо в коридоре среди талонов и бахил. Сергей узнал бы через пять минут и уже через десять нашел бы объяснение. Он умел. Всегда умел.

А перед ней сидела Марта — счастливая, растерянная, готовая стать очередной дурой в его спектакле.

— Марта, — осторожно сказала Оксана. — Ты давно его знаешь?

— Если честно, нет. Но такое чувство, будто давно.

— Он говорил о семье?

Марта замялась.

— Сказал, что был сложный разрыв. Не любит вспоминать. Детей, кажется, нет. Или… подожди, он говорил, что мог бы быть хорошим отцом. Я тогда не уточнила.

Оксана кивнула. Внутри стало жестче.

— Послушай меня. Ты можешь обидеться, но я скажу. Мужчин, особенно красивых и уверенных, нужно проверять.

— Думаешь, женат?

— Думаю, перед тем как верить намекам на свадьбу, стоит узнать правду.

— Он пока только намекал.

— Тем более.

Марта посмотрела внимательно.

— Ты говоришь так, будто что-то знаешь.

В этот момент открылась дверь кабинета, медсестра назвала следующего пациента, кто-то рядом заспорил о талоне. Оксана ухватилась за эту бытовую суету, чтобы не сорваться.

— Я знаю, что жизнь иногда неприятно удивляет. Когда он останется у тебя ночевать и уснет, посмотри паспорт.

— Паспорт?

— Да. Не телефон. Не переписки. Паспорт.

— Это как-то некрасиво.

— Некрасиво врать женщине, которая готова открыть ему дверь.

Марта опустила глаза. Радость на ее лице дала трещину.

— Ты меня пугаешь, Литвиненко.

Оксану вызвали. Она встала, ощущая, что ноги стали чужими.

— Подумай о том, что я сказала.

Марта поймала ее за рукав.

— А если я найду что-то плохое?

— Напиши мне.

Они быстро обменялись номерами. На экране Оксаны появилось имя «Марта Сивак», и рядом с ним будто возникла невидимая пометка: свидетельница.

В кабинете врач спрашивал о боли, давлении и нагрузках. Оксана отвечала почти автоматически. Терапевт мял ей плечо, назначал снимок, советовал меньше нервничать и больше отдыхать. От этой фразы хотелось рассмеяться. Нервы нельзя положить в шкаф и доставать по расписанию.

Когда она вышла, Марты уже не было. Сергей прислал Соне смешной стикер и написал: «Папа вечером постарается забрать». Слово «постарается» вдруг стало похоже на издевку. Он старался для всех. Только каждый раз — в другую сторону.

На улице было душно. Оксана шла к остановке и почти не чувствовала дороги. Ей хотелось позвонить Сергею немедленно, услышать его уверенное «что случилось?» и вонзить в это спокойствие один вопрос. Но каждая вспышка злости разбивалась о простую мысль: он выкрутится. Скажет, что Марта все не так поняла, что фотография старая, что это знакомая клиента, что Оксана устала, накрутила себя, увидела не то. Он столько лет упражнялся в голосе, которым можно было сделать виноватым любого.

Дома она не включила свет сразу. Квартира встретила тишиной и запахом утреннего кофе. На стуле висел пиджак Сергея. В прихожей стояли дорогие туфли, купленные весной после его фразы: «Внешний вид приносит деньги». Оксана сняла обувь, прошла на кухню и открыла банковское приложение.

Теперь цифры читались иначе. Ресторан возле старого сквера — тот самый вечер с «клиентами». Цветочный магазин рядом с книжным — утро после случайного знакомства. Такси в соседний район, где, как она смутно помнила по школьным разговорам, жила Марта. Поздняя поездка в день, когда Сергей рассказывал про Павла Марчука и его срочную беду…