Собеседование должно было стать началом карьеры, но за директорским столом её ждал неожиданный человек

— Клиент новый. Мы еще не понимаем скорость принятия решений. Частый контакт даст больше данных за короткий срок.

— Нагрузка на менеджера вырастет.

— На три недели. Потом возвращаемся к стандартной схеме.

— С Лариным согласовали?

Марина на мгновение замолчала.

— Нет. Я выношу это как предложение для согласования.

Он посмотрел на нее тем взглядом, который она уже начинала понимать: не презрение, а проверка. Выдержит ли давление? Сохранит ли логику?

— Согласуйте. Если Ларин одобрит — запускайте.

Ларин одобрил без особого энтузиазма, но и без возражений. Марина запустила.

К концу второй недели отдел уже понимал: между новым менеджером и директором происходит что-то странное. Не конфликт в чистом виде, но и не обычное рабочее взаимодействие. Напряжение возникало всякий раз, когда Никита появлялся на этаже.

Однажды Илья тихо сказал ей:

— У нас уже ставки идут.

Марина подняла глаза.

— Какие еще ставки?

— Кто первым сдастся.

— Я или он?

— В основном ставят, что вы уйдете раньше месяца.

— А ты?

Илья подумал.

— Я поставил на то, что никто не сломается. Самый интересный вариант.

Марина усмехнулась и вернулась к работе.

В пятницу Никита снова задержал ее после совещания. На этот раз без закрытых дверей, просто в проходе.

— Отчет по среднему сегменту. Срок — следующая пятница.

— Я собиралась сдать в четверг.

Он чуть прищурился.

— Почему?

— Чтобы оставался день на правки, если понадобятся.

Несколько секунд он молчал.

— Хорошо. В четверг.

И ушел.

Нина, проходившая мимо с папкой, остановилась возле Марининого стола.

— Он не говорит «хорошо» просто так.

— Что это значит?

Нина чуть улыбнулась.

— Значит, вы его удивили. А это редкость.

Марина посмотрела на пустой дверной проем.

Удивила.

Интересно.

И совершенно непонятно, хорошо это или плохо.

Отчет она сдала в четверг, как и обещала. Никита принял его без комментариев. Для него это уже было почти одобрением: за три недели Марина поняла, что если директор молчит — значит, претензий нет. Если есть, он говорит сразу и без смягчений.

Претензий не последовало.

Марина занесла это в список маленьких побед и двинулась дальше.

Конец месяца выдался плотным. Холдинг готовился к квартальному совещанию, где каждый отдел представлял результаты и планы. Ларин поставил Марину в помощь Илье: тот отвечал за сводную финансовую аналитику по направлениям, и работы оказалось слишком много для одного.

Во вторник и среду они сидели допоздна за соседними столами — оба с наушниками, оба на кофе, оба в цифрах. Работалось неожиданно легко. Илья был педантичным, Марина быстро видела структуру там, где другие видели только массив данных. Они быстро поймали общий ритм.

В среду около восьми вечера, когда в офисе остались только они и уборщица в дальнем углу, Марина заметила несоответствие.

Она просматривала отчетность за второй квартал по логистическому направлению. Строки шли ровно, привычно, пока одна цифра не выбилась из общей картины. Расходы по одному подрядчику были проведены двумя платежами с разницей в несколько дней. При сложении получалась одна сумма, а в итоговой строке стояло другое значение — на восемьсот сорок тысяч больше.

Марина замерла. Перечитала. Еще раз.

— Илья.

Он снял наушник.

— Посмотри.

Она повернула к нему монитор.

— Вот эти два платежа. Сложи.

Илья посмотрел, прикинул в уме и нахмурился.

— Итог не сходится.

— Именно. Разница — восемьсот сорок тысяч. И это только один подрядчик за один квартал.

Илья откинулся на спинку кресла. На лице у него появилось выражение человека, который ищет простое объяснение и уже не верит, что оно есть.

— Может, ошибка при сведении?

— Может, — сказала Марина. — Давай проверим другие кварталы по этому же подрядчику.

Они потратили еще полчаса. Первый квартал сходился. Во втором — разрыв. Третий еще закрывался, данные были неполные.

— Это может быть ошибка бухгалтерии, — сказал Илья, но прозвучало неубедительно.

— Восемьсот сорок тысяч — слишком ровно для случайной опечатки.

Илья потер лицо ладонями.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

Они замолчали. За окнами город уже темнел, в офисе ровно гудел кондиционер.

— Это нужно поднимать, — сказала Марина.

— На квартальном совещании? — Илья посмотрел на нее так, будто хотел остановить заранее. — Марина, ты здесь меньше месяца. Это финансовая отчетность. Ее подписывал финансовый директор. Представляешь, как это будет выглядеть?

— Как провокация?

Она сказала это спокойно, без вопроса.

— Да.

— Сначала к Ларину. Завтра утром. Пусть решает, как действовать.

— А если он скажет забыть?

— Тогда посмотрим.

Утром Марина пришла к Ларину в 8:15, еще до начала рабочего дня. Положила перед ним распечатку с подчеркнутыми строками и объяснила ситуацию коротко.

Ларин долго смотрел в бумагу. Дольше, чем требовалось для понимания. Марина видела, как напряглась его челюсть.

— Нужно проверить через финансовый блок, — сказал он наконец.

— Согласна. Но до квартального совещания.

— Оно послезавтра.

— Я знаю.

Ларин поднял взгляд. Он не был рад ни самой ситуации, ни тому, что ее принесла именно она. Но Марина уже понимала: он не из тех, кто прячет неудобное под ковер.

— Хорошо. Сегодня поговорю с финансовым директором. Пока никому больше ни слова.

— Конечно.

Финансового директора звали Михаил Савельевич Кравцов. В тот же день он выслушал Ларина. По словам Ларина, реакция была сдержанной: Кравцов пообещал разобраться и попросил не выносить вопрос публично до проверки.

В пятницу утром, за час до большого совещания, Ларин вызвал Марину.

— Кравцов говорит, что это техническая ошибка при сведении. Исправили.

Марина посмотрела на него.

— Исправили в отчете?

— Да.

— А деньги? Восемьсот сорок тысяч где?