Старик занял место смотрящего в пресс-хате и отказался подчиняться

Сивый кивнул с виду согласно.

— Хорошо. Гляди.

Пальцы спокойно, без дрожи расстегнули верх робы. Старик сдвинул ткань с плеча. При мутном свете показались звёзды: давние, выцветшие на старой коже, над сухими мышцами. Такие не накалывали ради украшения. Их смысл был известен: носитель не поднимает руку на масть, и масть не поднимает руку на него.

На лице Ястреба улыбка остановилась, пусть и на мгновение.

— Это моя масть, — сказал Сивый.

Он застегнулся с той обыденностью, с какой показывают старый шрам. Ястреб сглотнул. Четверо переглянулись. Не каждый разобрался в увиденном, но перемену в лице понимающего заметили все; на зоне этого нередко хватало.

— Выходит, не врали, — тихо произнёс Ястреб. — Ты и есть тот Сивый.

— Это не тебе определять. И не той голове, что тебя прислала.

Ястреб отступил на шаг. К прежней проверке во взгляде добавилась злость: он пришёл разобрать старика, а упёрся в стену, которую словами было не сдвинуть.

— Эффектно, — сказал он со звоном в голосе. — Только время ты перепутал. Нынче от звёзд один рисунок, если силы за ними нет.

— Силы хватает. Торговать ею не собираюсь.

Едва заметного кивка Ястреба оказалось достаточно. Лысый двинулся слева, другой зашёл справа, третий — за спину. Человек у двери опустил руку, и из рукава блеснула короткая заточка — точно крыса высунула острый язык.

— Ты сам выбрал, дед, — всё так же мягко сказал Ястреб. — Мы по-хорошему предлагали.

Сивый не отступил и рук не поднял.

— Без железа обещал.

— Это не железо, — пожал плечами Ястреб. — Страховка.

Первым пошёл тот, кто до этого стоял у двери. Двинулся он быстро, без широкого замаха, стараясь всадить заточку Сивому в бок — туда, где удар причинит боль, а след останется под одеждой. Старик одновременно сместился в сторону и шагнул навстречу, словно не уклонился от нападавшего, а вошёл в освободившееся рядом с ним место. Рука с заточкой миновала цель и сразу оказалась пустой. Кисть хрустнула, будто переломилась сухая щепка. Железо отлетело к стене и звякнуло о неё. Нападавший захрипел, осел на пол и прижал к себе руку, уже не пытаясь снова дотянуться до оружия.

Лысый с тяжёлой челюстью уже наступал слева. Он вложился в размашистый удар, рассчитывая достать старика тяжёлым кулаком. Сивый не стал принимать его на блок. Вместо этого шагнул вплотную, сократив расстояние, и кулак прошёл мимо головы. Лысый ещё не успел вернуть руку, когда получил короткий толчок в грудь. Его отбросило назад; спина глухо встретилась с ржавой трубой. Воздух разом вышел из него, словно из развязанного мешка. Лысый сполз по трубе на пол и остался сидеть, широко раскрывая рот, но никак не мог отдышаться.

Третий подобрался сзади и набросил Сивому на шею полотенце, собираясь затянуть его удавкой. Старик будто заранее ждал именно такого движения. Подбородок резко ушёл вниз, плечо сбросило петлю прежде, чем ткань успела стянуть горло. Развернувшись, Сивый перехватил полотенце и одним движением обмотал им чужие кисти. Душить нападавшего он не стал — только связал ему руки, лишив возможности продолжать. Тем временем человек, заходивший справа, уже не бежал, а всем телом летел на старика. Он явно рассчитывал, что в тесной сушилке одной массы хватит, чтобы сбить Сивого и придавить к полу.

Но в тесноте Сивый двигался как человек, всю жизнь работавший в узких пространствах. Он не пытался удержать чужой напор силой и не отбивал летевшее на него тело. В последний миг лишь немного сместился, направляя движение мимо себя. Нападавший справа налетел на того, чьи руки были спутаны полотенцем. Они столкнулись лбами — коротко, глухо и жёстко. Один сразу завыл, второй отшатнулся, потеряв равновесие. Сивый не дал ему прийти в себя: ладонь коротко ударила по шее, и человек опустился на пол. Удар не был смертельным, но на несколько мгновений выключил его из происходящего.

На всё ушло меньше минуты, возможно, лишь 40 секунд. Под потолком всё так же горела мутная лампочка, будто даже она не успела заметить, как закончилась заготовленная расправа. Из нападавших на ногах остался один Ястреб. Улыбка исчезла. Злость и страх смешались на его лице в одну горькую порцию, которую уже нельзя было спрятать за прежним спокойствием. Он переводил взгляд с одного своего человека на другого. Те стонали, хрипели, держались за руки и не могли продолжать нападение. Ястреб видел итог целиком: они пришли под видом разговора, собирались убрать старика без шума, но весь план развалился у него на глазах…