Старик занял место смотрящего в пресс-хате и отказался подчиняться

— Ты же старый… Как ты… — выдохнул он.

Подняв заточку двумя пальцами, Сивый бросил её к его ногам.

— Забирай своё железо. Вот чего стоит твой порядок. На разговор с ножом пришёл. Какая же ты голова? Шавка.

Ястреб сжал челюсти.

— Победителем себя считаешь? Решил, зона теперь твоя? — прошипел он.

Сивый медленно приблизился, вынуждая его смотреть прямо перед собой.

— Мне зона не нужна. Я пришёл, чтобы вы слабых больше не жрали. Вы подлость за силу выдаёте.

Ястреб дёрнулся, пытаясь ногой подхватить заточку, как в уличной драке. Но старик успел прижать её подошвой, даже не опустив глаз.

— Хватит, — сказал он почти устало. — Себя ты уже показал.

Тяжело дыша, Ястреб прибегнул к последнему унижению — плюнул Сивому на грудь.

После плевка в сушилке всё замерло. Очередная капля ударила по трубе громче выстрела. Сивый опустил взгляд на плевок с тем же безразличием, с каким смотрят на грязь, случайно приставшую к ботинку. Медленно провёл ладонью по робе и стряхнул её. Когда он снова посмотрел на Ястреба, голос прозвучал иначе — негромко, без злости, но холодно.

— За это ты ответишь не мне. Ты ответишь самому себе.

Взяв Ястреба за ворот, Сивый без рывка приподнял его, заставив вытянуться на носках. Ястреб понял: убивать его не собираются. Его собирались унизить, а для таких это было страшнее смерти.

Старик повернул его к остальным.

— Посмотри на своих. Ты их сюда привёл, силу им обещал. Теперь они лежат. Мог бы и ты рядом оказаться. Но тебе ещё оставлю выбор.

Ястреб часто дышал, взгляд метался.

— Какой? — прохрипел он.

Сивый наклонился ближе.

— Выйдешь в коридор и громко назовёшь себя. Скажешь, что на разговор притащил железо и проиграл. Что больше сюда не полезешь. Тогда, может, человеком останешься. Откажешься — крысой.

— Нет у тебя такого права, — выдавил Ястреб, судорожно сглотнув.

Ворот сжался сильнее. Ястреб застонал.

— Право дают те, кто отнять способен. Я способен. Крысу выберешь — отниму.

Сивый отпустил его. Ястреб покачнулся, всё же устоял и посмотрел на четверых. Подняться толком не мог никто. Один подвывал, другой сидел с ладонями у горла, третий берёг сломанную кисть. Четвёртый лежал, глядя в потолок почти молитвенно. Помощи ждать было неоткуда.

Ястреб медленно поднял заточку и хотел убрать её.

— Оставь.

Он подчинился.

Дверь сушилки открыл Сивый и первым шагнул наружу. За ним вышел Ястреб; четверо добирались до коридора как могли, хромая и опираясь о стены. На них смотрели из всех камер. Даже конвойный застыл на посту, будто опасался лишнего движения.

Ястреб остановился. Корпус ждал его слов: после кулаков здесь требовалось вслух определить, что произошло. Он посмотрел на Сивого. Тот стоял спокойно, словно драки не было.

— Я пришёл поговорить с железом, — глухо произнёс Ястреб, однако достаточно громко для остальных. — Неправильно. Сивый поставил.

Он умолк с таким видом, будто предпочёл бы тут же умереть, лишь бы не продолжать. Потом всё-таки выдавил:

— Больше не полезу.

Издалека донёсся хлопок кормушки, кто-то выругался. Брань уже никого не пугала: главное корпус услышал.

Сивый повернулся и неторопливо пошёл обратно, с той же размеренностью, с какой возвращаются с прогулки.

Князь и Гадюка ждали у двери камеры, которую теперь уже трудно было назвать пресс-хатой. Расспросы не понадобились: лица возвращавшихся говорили достаточно.

— Ну как? — негромко отозвался Гадюка.

Сивый не остановился рядом с ним.

— Голова прислала шею — шея и треснула.

Взгляд Князя ушёл дальше, в коридор. Там ещё стоял побелевший Ястреб. Князь понимал: после такого поражения покоя не будет. Предупреждение прозвучало уже во второй раз.

Сивый занял свою нижнюю шконку. Только теперь в его глазах проступило то, чего прежде никто не замечал. Возраст тут был ни при чём: так устают от прошлого, которое приходится носить с собой слишком долго. Девяностые до сих пор не отпускали его.

— У кума теперь охота улыбаться пропадёт, — тихо заметил Князь.

Старик кивнул.

— Самое время. Следующим разговором в сушилке он уже не ограничится.

Сигарета помялась между его пальцами; он закурил. Дым собирался наверху, затемняя и без того тёмный потолок. Сивый смотрел на тускло светившую лампочку…