Старик занял место смотрящего в пресс-хате и отказался подчиняться

— Теперь за меня возьмутся через всю зону. Пойдут обыски, этапы, карцера. Кум умеет устроить людям такую жизнь, чтобы на мысли сил не оставалось.

Гадюка стиснул кулак.

— К этому мы готовы.

После затяжки Сивый не сразу выпустил дым.

— Хорошо, если готовы. Только загнанная крыса уже не выбирает, в кого вцепиться. Это тоже держите в голове.

Он надолго умолк. За стеной кто-то вполголоса молился; в камере слышались скрип шконки и мерные капли воды.

Потом по коридору прошёл голос дежурного. Привычную злость в нём сменила нервная торопливость:

— Приготовиться всем! По корпусу срочный шмон! Начальник распорядился!

Князь посмотрел на Гадюку, тот — на Сивого. Старик без спешки погасил окурок.

— Дождались, — произнёс он. — Теперь посмотрим, у кого выдержки больше. У них или у нас.

Такой шмон затевали ради наказания. Стоило начальству обнаружить непокорность, как вместо разговоров в корпус входили люди со щитами. Ещё недавно здесь всё шло заведённым порядком; теперь за дверью торопливо бегали, ругались, гремели снаряжением. Отрывистые команды заглушали друг друга.

— К стене повернулись! Руки за голову! Дёрнешься — получишь! — надрывался снаружи чей-то голос, в котором уже слышалась готовность ударить.

В бывшей пресс-хате никто не отвечал. Это молчание не было покорностью: люди узнали ответ кума. Обыскать весь корпус, прижать каждого, не дать ни договориться, ни осмыслить происходящее — именно так Дроздов предпочитал действовать.

Князь встал. Сперва посмотрел на дверь, затем повернулся к старику.

— Сейчас к нам ворвутся.

Сивый сидел возле аккуратно затушенного окурка с такой невозмутимостью, что эта маленькая привычка казалась здесь домашней.

— Ворвутся. Только железо им сейчас ни к чему. Им надо убедиться, что мы боимся.

У двери стоял Гадюка; сжатые пальцы не размыкались.

— Если руки распустят… — процедил он.

— Остынь, — спокойно остановил его Сивый. — Они за шумом и пришли. Шум — это повод. Повод — это ШИЗО. ШИЗО — это тишина. А там уже можно расправляться с каждым отдельно.

Старик выдержал паузу. Даже Хриплый, казалось, боялся вдохнуть.

— Мы им другого покажем, — продолжил Сивый всё тем же негромким голосом. — Пусть видят людей. Хватит им смотреть на нас как на мясо.

От грохота двери отозвались шконки. Хлопнула кормушка, по замку ударили, потом ударили ещё раз. Снаружи послышался короткий сухой смешок.

— Открывайте, черти! Мы вам тут порядок устроим!

Щёлкнул замок. В распахнувшийся проём ввалились люди с закрытыми лицами — каски, броня, дубинки. Следом вошли активные, всё такие же опрятные и уверенные: покровительство кума позволяло им держаться хозяевами. Сам Дроздов появился последним. Рот улыбался по-прежнему, но взгляд выдавал другое.

— Ну, дед, допрыгался? — спросил он так громко, чтобы слова долетели до коридора.

Маски сразу распределились по камере: один направился к шконкам, другой занял угол, третий подошёл к табурету. Дубинки держали напоказ. Ими собирались не только бить — ими уже унижали, заставляя помнить, у кого здесь сила.

— Живо к стене! Лицом! — рявкнул старший.

Жук вскочил первым, дёргано заложив руки за голову: страх хорошо выучил его этим движениям. Рубец поднимался с трудом, придерживая больную кисть, но тоже повернулся к стене. Следом встал дрожавший Хриплый. Даже Молот поднялся и отошёл в сторону.

На нижней шконке остался один Сивый. Он смотрел на Дроздова с таким спокойным презрением, будто перед ним было нечто, не заслуживавшее внимания.

Кум сощурился.

— Встать, — повторил он тише. — Или для тебя отдельные правила?

Старик поднял глаза.

— Никаких отдельных правил. Но тебе я не принадлежу.

Маски на миг остановились. Кричащего зека они знали, трясущегося тоже. С этим ровным голосом и полным отсутствием суеты привычный порядок не сходился.

Дроздов подал старшему знак рукой.

— Поднимите его.

Двое подошли к шконке, грубо взяли Сивого под руки. Один ещё и толкнул плечом, пробуя, удержится ли старик. Их хватка должна была показать ему власть, но поднять его они не успели: Сивый встал сам, и держать оказалось нечего.

— Полегче, — сказал он. — Силы поберегите.

Один из масок хмыкнул и занёс дубинку. Дроздов немедленно заговорил, нарочито ласково подталкивая его:

— Ну же, чего ждёшь? Герой перед нами. Сотрудникам сопротивляется. Сейчас оформим как положено…