Старушка в автобусе дала Наталье странный совет о подаренной цепочке, и вскоре он неожиданно пригодился
В магазине у дома была очередь: она простояла минут 15 за пакетом гречки и бутылкой подсолнечного масла. Поднялась на третий этаж, позвенела ключами, открыла дверь и сразу поняла, что что-то не так. В прихожей пахло одеколоном.
Не слабым остаточным, не вчерашним следом, а свежим, густым запахом, как будто кто-то только что побрызгался. Тарас стоял в коридоре. Он был гладко выбрит, до синевы, как в те времена, когда они только начали встречаться.
На нём была рубашка тёмно-синяя, с мелким рисунком, и Оксана не сразу поняла, почему эта рубашка выглядит непривычно. Потом дошло: она была новая. Ни разу не стиранная, ещё с заводскими складками на рукавах.
Когда он успел купить? И главное, на какие деньги?
— Оксан, иди сюда, — сказал он, и голос у него был какой-то другой. Мягче, чем обычно. С интонацией, которую Оксана не слышала давно, может, год, а может, и два.
Так он говорил, когда ухаживал за ней. Когда хотел произвести впечатление. Она поставила пакет с продуктами на тумбочку, стянула куртку.
Она двигалась медленно, не торопясь. Что-то внутри уже напряглось, как струна, хотя она ещё не понимала, почему.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего не случилось. Просто… У меня кое-что для тебя. — Он протянул руку.
На ладони лежала маленькая бархатная коробочка тёмно-синего цвета — такие бывают в ювелирных магазинах. Оксана смотрела на неё и не двигалась. Несколько секунд они стояли так: он — с протянутой рукой, она — с мокрым от дождя шарфом в руках, и в прихожей было тихо, только на кухне тикали часы.
— Ну бери же, — сказал Тарас, и в его голосе мелькнуло что-то нетерпеливое, быстрое, как тень за стеклом. — Не бойся, не кусается.
Оксана взяла коробочку.
Она была лёгкая, почти невесомая. Бархат под пальцами казался мягким и чуть прохладным.
— Что это? — спросила она, хотя руки уже сами открывали крышку.
— Просто хотел порадовать. Ты столько работаешь, устаёшь. Я подумал, ты заслуживаешь чего-то красивого.
Внутри, на белой атласной подушечке, лежала золотая цепочка. Тонкая, изящная, с аккуратным плетением. Замок был чуть крупнее обычного, с маленьким округлым элементом, похожим на декоративную вставку.
На первый взгляд просто украшение. Ничего особенного. И в этот момент Оксану ударило.
Не мысль, даже ощущение. Физическое, как толчок в грудь. Голос старушки, тот самый, негромкий, с запахом лаванды.
«Когда муж подарит тебе цепочку, не надевай её. Положи на ночь в стакан с водой». Пальцы дрогнули.
Коробочка едва не выскользнула из рук. Оксана сжала её крепче и заставила себя поднять глаза на Тараса. Он смотрел выжидающе, с лёгкой улыбкой, чуть наклонив голову, как собака наклоняет голову, когда ждёт, что хозяин бросит мяч.
Она должна была сказать спасибо. Она должна была улыбнуться, надеть цепочку, поцеловать его в щеку. Так делают жёны, когда мужья дарят им украшения.
Так было бы нормально. Но нормально не получалось. Потому что четверг.
Потому что не день рождения, не годовщина, не Восьмое марта. Потому что человек, который два года не купил ей даже коробку конфет, вдруг стоит в новой рубашке, пахнет одеколоном и протягивает золотую цепочку. Потому что старушка в автобусе знала её по имени.
Оксана улыбнулась. Улыбка далась ей с трудом, как будто мышцы лица забыли это движение и пришлось вспоминать заново.
— Красивая, — сказала она. — Спасибо, Тарас. Надену завтра на работу. Сегодня уже поздно, я вся мокрая после дождя.
Лицо Тараса изменилось. Совсем чуть-чуть, на долю секунды: улыбка осталась, но глаза стали другими. В них мелькнуло что-то похожее на досаду.
Или разочарование. Он явно ждал, что она наденет цепочку прямо сейчас, здесь, в прихожей, при нём.
— Ладно, как хочешь, — сказал он и сунул руки в карманы. — Только носи каждый день, хорошо? Она тебе очень пойдёт. Я специально выбирал.
— Конечно. — Оксана кивнула. — Обязательно.
Она унесла коробочку в спальню, положила на тумбочку у кровати, рядом с будильником и стаканом воды, который всегда стоял там на ночь. Закрыла дверь…
