Марина уже считала этот день окончательно потерянным, пока у станции к ней не подбежал испуганный ребёнок

После проигранного суда Оксана, едва сдерживая слёзы, вела дочь к последней электричке. Тёплый вечерний ветер шевелил края её льняной рубашки, гонял по платформе бумажки и приносил запах нагретого за день асфальта. В одной руке женщина несла тяжёлый чемодан, другой крепко держала Софию, словно боялась потерять и её.

Десятилетняя девочка молча шагала рядом. Светлые пряди липли к влажным вискам, а заплаканные щёки покрылись красными пятнами.

— Мам, папа и правда решил нас бросить? — София подняла на мать растерянные глаза. Голос её срывался не столько от страха, сколько от невозможности понять случившееся.

Оксана заставила себя выдержать этот взгляд и ответила: — Он сам выбрал, как ему жить дальше, солнышко.

Девочка сердито отшвырнула носком сандалии мелкий камень. — Тогда я тоже не хочу его видеть. Он ведь обещал подарить мне собаку, а теперь… — Договорить она не смогла, судорожно вдохнула и прижалась лицом к маминому боку.

Внезапно маленькие грязные пальцы вцепились в ремень её сумки. Оксана вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял оборванный мальчик лет пяти с перепачканным лицом и огромными карими глазами. Он держался за сумку так, будто это была его последняя опора.

София мгновенно забыла о собственных слезах и наклонилась к мальчику. — Мамочка, кто он? Наверное, потерялся? Помнишь котёнка у нашего подъезда? Он тогда так же смотрел.

— Не знаю, — прошептала Оксана, всё ещё ошеломлённая. Ребёнок поднял к ней лицо и почти беззвучно попросил: — Только не прогоняйте меня.

София решительно стиснула мамину ладонь. В её глазах вместо недавней обиды появилась упрямая готовность защитить того, кому было ещё страшнее. — Мы тебя не выгоним. Правда, мам? Ему обязательно нужно помочь…