Свекровь решила доказать сыну измену невестки

Следующие две недели превратились в театр абсурда. Светлана развернула бурную деятельность по спасению сына из лап гулящей жены.

В среду Марина вернулась домой с работы. Ещё на лестничной клетке почувствовала едкий, сбивающий с ног запах. В квартире пахло так, словно стадо диких кабанов искупалось в чане с хвойным экстрактом, а затем вытерлось корками дешёвых мандаринов.

Источник амбре обнаружился в прихожей. Весь коврик для обуви и нижняя часть Марининого плаща были щедро орошены ядрёным мужским одеколоном. Марина бросила сумку на тумбочку. Она не стала звонить Игорю. Она не стала устраивать истерик. Она включила вентилятор, открыла окна настежь и вызвала мастера по замкам.

Через час в дверь позвонил хмурый парень с чемоданчиком инструментов.

— Личинку менять будем? — басовито спросил он, оценивающе оглядывая металлическую дверь.

— Будем, — отрезала Марина. — Ставьте самую сложную, такую, чтобы даже с оригинала дубликат в подворотне выточить не смогли.

Мастер кивнул, и через 40 минут доступ Свете в чужую жизнь был официально закрыт. Старый ключ, которым свекровь владела на всякий пожарный случай, теперь годился разве что для ковыряния в ухе.

Вечером, сметая пыль после ухода мастера, Марина заглянула в ящик кухонного стола. Там лежали приборы: вилки, ложки, суповые ложки. А вот бархатный футляр, где хранились шесть серебристых чайных ложек с витыми ручками, выглядел слишком лёгким. Марина открыла защёлку. Пусто.

Ложки достались ей от бабушки. Они не стоили баснословных миллионов, но представляли ценность личную. Пазл сошёлся моментально. Свекровь заходила днём, пока все на работе. Облила плащ вонючей жижей для имитации присутствия горячего мачо и попутно прихватила серебро. Видимо, посчитала это моральной компенсацией за свои труды.

«Ну хорошо, мамочка, — подумала Марина, захлопывая ящик. — Играем дальше».

В пятницу вечером телефон Игоря зажужжал. Он включил громкую связь, пристраивая аппарат между ухом и плечом, пока чистил картошку.

— Игорёк, сыночек, как вы там?

Елейный голос свекрови лился из динамика густым сиропом.

— А вы в воскресенье дома будете? Мы с папой хотим на обед зайти. Соскучились.

Марина, нарезавшая овощи на салат, замерла с ножом в руке. С папой. Николай Викторович в гости не ходил никогда. Это был суровый кряжистый мужик, похожий на оживший памятник трудовому народу. Всю жизнь он проработал на заводе, к женским интригам относился с брезгливым презрением, а свободное время проводил в гараже или перед телевизором. Вытащить его из дома можно было только по очень вескому поводу или ради грандиозного скандала…