Точка невозврата: неожиданный финал одного роскошного торжества
— Марина хотела сесть, но что-то было не так. Что-то было ужасно неправильно.
Она подняла одеяло и закричала. Там, где должна была быть нога — левая нога, которой она вчера пинала мяч, которая каталась на велосипеде, — был только обрубок, замотанный бинтами.
«Мамочка», — её голос превратился в тонкий детский писк, — «где моя нога? Где моя ножка?»
«Тише, маленькая, тише». Мама прижала её к себе.
Врачи не могли. Они пытались, но…
Марина не слушала. Она кричала и кричала, пока медсестра не вколола ей что-то успокаивающее. Последнее, что она спросила перед тем, как провалиться в сон: «Мамочка, я теперь урод?»
Протез она получила через полгода. Странная штука из пластика и металла. Холодная, чужая.
Врач-протезист, добрый дядька с усами, учил её ходить заново. «Молодец, Мариночка, ещё шажок, вот умница!»
Она падала, снова вставала, снова падала, плакала по ночам в подушку, ненавидела себя. В школе было хуже всего.
«Смотрите, деревянная нога идёт!» — хихикали мальчишки за спиной. «Инвалидка, колченогая!»
Марина научилась ходить так, чтобы почти не хромать. Носила длинные юбки, брюки, никогда — шорты или купальники. Не ходила в бассейн, не бегала с другими детьми.
Мишка был единственным, кто видел её без протеза. Маленький, он забирался к ней в комнату и говорил: «Марин, а твоя железная нога правда почти незаметна, честно-честно».
Она обнимала его и плакала. Он один любил её такой, какая она есть.
Первая любовь случилась в семнадцать. Его звали Костя — симпатичный парень из соседнего района, который играл на гитаре и смотрел на неё так, будто она самая красивая девушка на свете.
Они встречались три месяца, целовались в подъезде. Он читал ей стихи. А потом, как-то вечером, на лавочке в парке, его рука скользнула под подол её длинной юбки и наткнулась на холодный пластик.
«Что это?» — он отдёрнул руку, будто обжёгся.
Марина почувствовала, как внутри всё рушится. «Это у меня протез. Ноги. Я потеряла её в детстве».
Он смотрел на неё секунду, две, три.
«Почему ты не сказала раньше?»
«Я боялась».
«Боялась?» Он встал. Его лицо изменилось, стало чужим, брезгливым. «Ты три месяца мне врала!»
«Я не врала, я просто…»
«Ты знаешь, что…» Он отступил назад. «Извини, но это слишком. Я не подписывался на… на это».
Он ушёл. Не обернулся ни разу.
Марина просидела на той лавочке до полуночи. Не плакала, слёзы закончились. Просто сидела и смотрела в темноту.
С тех пор она дала себе обещание. Никто, никогда, ни один мужчина не узнает о её ноге, пока она не будет уверена на тысячу процентов. Прошло много лет, но она так и не стала уверена.
Машина везла их в гостиницу. За окном мелькали фонари, витрины магазинов, случайные прохожие. Марина сидела рядом с мужем. Своим мужем. И чувствовала, как с каждой минутой нарастает паника.
«Он захочет… Конечно, он захочет. Это же первая брачная ночь. Как я…»
Алексей взял её руку и поднёс к губам. «Ты такая красивая сегодня. Да каждый день красивая, но сегодня особенно».
Она выдавила улыбку. «Спасибо».
«Ты какая-то напряжённая. Устала?»
