У нотариуса муж с любовницей смеялись над конвертом, пока жена не начала читать его вслух
Роман фыркнул, а Марта тихонько засмеялась, даже не пытаясь скрыть любопытства. Оба сразу наклонились вперёд, но в их лицах не было тревоги — только ожидание новой причины для насмешки. Лариса не подняла глаз. Она уже решила, что примет всё молча, каким бы унизительным ни оказался этот последний пункт.
— Ларисе Семёновне передаётся личное имущество покойной, — продолжала нотариус. — Старая швейная машинка, шкатулка с украшениями и… запечатанный конверт с личным письмом.
Роман расхохотался так резко, что нотариус невольно поморщилась. Смех отскочил от стен кабинета и показался Ларисе особенно грубым на фоне чужого завещания, чужой смерти, чужой последней воли.
— Швейная машинка! Марта, ты слышишь? Вот это наследство. Ещё коробочка с бусиками, наверное, из старых запасов. А главное — конвертик! Ларка, поздравляю, теперь ты богачка. Может, там рецепт пирожков или наставление, как правильно штопать носки? Смотри, как вышло: квартира, загородный дом и деньги — мне, потому что я сын. А тебе письмо, чтобы было чем заняться вечером. Всё честно.
Марта прикрыла рот ладонью, но смех всё равно прорвался тонким звуком. Лариса молча протянула руку. Нотариус передала ей плотный пожелтевший конверт, запечатанный тёмно-красным сургучом. Бумага казалась тяжёлой, слишком тяжёлой для простого письма. На лицевой стороне аккуратным почерком было написано: «Ларисоньке. Прочесть при всех». Эти два слова — «при всех» — будто легли на воздух отдельной тяжестью.
У Ларисы дрогнули пальцы. Она осторожно вскрыла конверт, боясь повредить листы, достала несколько страниц, исписанных ровными строками, и развернула первую. Почерк Надежды Андреевны она узнала сразу: чуть наклонённый, твёрдый, с красивыми петлями, совсем не похожий на слабую руку последних месяцев. Голос сперва цеплялся за каждое слово, но потом окреп.
«Дорогая моя Ларисонька. Если эти строки сейчас у тебя в руках, значит, меня уже нет рядом. Я очень прошу: прочитай письмо вслух. При нотариусе, при Романе и, если он приведёт её с собой, при той молодой женщине тоже.
Да, я всё понимала…»
