В 61 год я узнала о беременности, но результаты первого УЗИ удивили меня ещё сильнее…
Слёзы текли не столько от обиды, сколько от накопившегося напряжения. Люди судили о том, чего не понимали, а у меня уже не оставалось сил защищаться словами. Вечером Павел постучал, но я не открыла. Он догадался, что я стою за дверью, и спокойно сообщил, что принёс тёплое молоко и свежие булочки. В его голосе не было жалости, поэтому я всё-таки повернула ключ.
Павел вошёл, поставил свёрток на стол и сказал, что пересуды не прекратятся, если я буду из-за них прятаться. Люди всегда находят тему для разговоров, но ни один из них не проживёт за меня эту беременность. Важны только моё здоровье и ребёнок. Я призналась, что устала бояться, однако одновременно чувствовала простое, чистое счастье, словно опять стояла перед началом жизни.
Очень скоро стало ясно, что ожидание ребёнка — не только нежность и мечты о пелёнках. Мне не хватало воздуха даже на пути до крыльца, поясницу тянуло, по ночам ноги сводило судорогой. Днём слабость заставляла бросать приготовление еды и садиться прямо возле плиты. Ведро с водой сделалось неподъёмным. Иногда я часами сидела, положив ладони на живот, и пыталась усмирить неизвестность.
Больше всего мучило несоответствие между желанием быть сильной и упрямой слабостью тела. Любое простое действие напоминало, что прежние силы уже не вернутся по одной моей воле. Я боялась, что организм подведёт раньше, чем ребёнок успеет окрепнуть, и винила себя даже за усталость. Павел терпеливо отнимал из рук тяжёлые вещи и повторял, что забота о малыше сейчас состоит именно в том, чтобы позволять другим помогать.
Силы давало сознание, что внутри находится малыш. Он был слишком мал, чтобы я могла ощущать движения, но его присутствие казалось тихим светом. Я приветствовала его утром, беседовала с ним у окна и перед сном. Рассказывала, что его мать седая, медленная и совсем не похожа на молодых женщин, зато уже любит его всем сердцем. Иногда пела колыбельные, которые много лет назад звучали у кроватки Ирины.
Раз в месяц я ездила на осмотры. Врач держался строго и неизменно напоминал, что опасность велика, а исход предсказать невозможно. Он говорил, что моя выдержка удивляет, но просил быть готовой к любому повороту. Я слушала и не спорила. Беременность не казалась прихотью или попыткой доказать что-либо окружающим — она стала судьбой, которую я приняла.
Однажды, на десятой неделе, я проснулась от тянущего ощущения внизу живота. Оно не было резким, но не исчезло ни после нескольких шагов по комнате, ни после тёплого чая. Тревога нарастала. Я позвонила Ирине и сказала, что не паникую, просто чувствую неладное. Дочь не стала слушать мои попытки успокоить её: вызвала машину и через три часа уже стояла на пороге.
Всю дорогу до больницы мы молчали. Я держала руку на животе и молилась не за себя. В приёмном отделении меня сразу осмотрели и повезли на УЗИ. Пока врач всматривалась в экран, я боялась вдохнуть. Наконец помещение наполнил быстрый, чёткий стук маленького сердца…
