Я заметила реквизиты свекрови в договоре продажи своей квартиры, а появление одного человека у нотариуса неожиданно всё прояснило

«Ты, Оксаночка, деньгами-то разбрасываться не спеши. Зачем твоей матери платная клиника? Она ж не балерина в столичном театре, чтобы фуэте крутить. Походит с палочкой полгодика, попьет витаминки, подождет государственную очередь. А квартирку твою добрачную надо с умом пристроить, а не в карман хирургам спускать». Голос свекрови Людмилы Викторовны гремел на кухне так, словно она вещала через рупор на привокзальной площади.

Женщина сидела за столом, помешивая чай, и занимала собой примерно две трети пространства. Ее уверенность в собственной правоте была настолько непробиваемой, что об нее можно было колоть орехи. Оксана стояла у раковины и методично вытирала тарелку.

Тарелка скрипела, пыталась выскользнуть из рук. Конфликт назревал давно, но сегодня он приобрел вполне осязаемую форму. Мама Оксаны Нина Александровна мучилась от коксартроза тазобедренного сустава.

Ждать бесплатной квоты означало обречь человека на ежедневную пытку, когда каждый шаг отдается в позвоночнике ржавым скрежетом. Операция стоила прилично. Но у Оксаны имелась маленькая добрачная однушка на окраине города.

Квартира давно сдавалась и приносила сущие копейки. Район неперспективный, да и похвастаться хорошим ремонтом недвижимость не могла. Зато жильцы регулярно ломали краны, обдирали обои, ломали замки.

Решение продать квадратные метры созрело за одну ночь. Половина суммы пойдет на титановый сустав для мамы, вторая половина — на срочный банковский вклад под проценты, чтобы через пару лет оплатить обучение старшего сына Максима в университете. План был прост, надежен и обсуждению не подлежал…