Вдова каждый день приносила на могилу мужа свежие цветы, но они бесследно исчезали

— сухо спросила она, не поднимая глаз от клавиатуры.

Мария просунула в узкую щель под стеклом сложенный вдвое лист бумаги и черную флешку.

— Приобщение материалов к заявлению о систематических хищениях и коррупции должностных лиц, — голос Марии прозвучал глухо из-за толстого стекла.

Женщина вздохнула. Взяла лист. Пробежала глазами по строчкам. Ее пальцы замерли над клавиатурой. Она посмотрела на Марию. Взгляд стал цепким, оценивающим.

— Вы предупреждены об ответственности за заведомо ложный донос? — голос клерка лязгнул металлом.

— Там видеозапись, — Мария смотрела точно в переносицу женщины. — Дата, время, номера машин, передача конверта, погрузка цветов в полицейскую машину.

Женщина поджала губы. Она взяла тяжелую печать с деревянной ручкой. С силой опустила ее на копию заявления. Штемпельная краска расплылась по бумаге синим пятном.

— В течение тридцати дней получите ответ по почте, — она просунула копию обратно. Флешка исчезла в пластиковом лотке на ее столе.

Мария забрала бумагу, аккуратно сложила ее и вышла на улицу. Воздух казался колючим. Она сделала то, что должна была. Теперь оставалось только ждать, услышит ли кто-нибудь скрежет внутри механизма.

Следующие три дня тянулись вязко, как застывающая смола.

На фабрике гул машин казался невыносимым. Мария гнала километры ровных строчек по синей ткани. Игла пробивала саржу с ритмом пулемета. Вжик-вжик-вжик. Она не покупала цветы. Не ходила на восточный участок. Вечера она проводила на темной кухне, слушая стук настенных часов и попивая пустой кипяток из стального термоса. За окном мерцал неисправный фонарь.

Каждый раз, возвращаясь домой, она внимательно осматривала двор. Запоминала припаркованные машины. Прислушивалась к шагам на лестничной клетке.

На четвертый день смена закончилась поздно. Пришел срочный заказ на партию зимних курток, и мастер оставил цех на два часа сверхурочно. Мария вышла за проходную, когда на улице уже стояла глубокая ночь. Моросил мелкий, ледяной дождь. Она подняла воротник куртки и быстрым шагом направилась к своему микрорайону.

В подъезде пахло сыростью и кошачьей мочой. Лифт давно не работал. Мария начала подниматься по бетонным ступеням на свой четвертый этаж. На втором этаже лампочка перегорела, и лестничный пролет тонул во мраке.

Она поднялась на свою площадку. Лампочка над ее дверью была выкручена.

Мария остановилась на последней ступеньке. Рука инстинктивно нырнула в правый карман, сжав часы. 14:15.

В воздухе висел тяжелый, густой запах дорогого табака. Не дешевых сигарет, которые курила Галина, и не въедливой махорки землекопов. Это был сигарный дым, смешанный с ароматом кожаного салона автомобиля.

Мария сделала шаг вперед. Подошва ботинка хрустнула по стеклу. На линолеуме валялись осколки плафона.

Она подошла к своей двери. Ключ в руке мелко дрожал. Она поднесла его к замочной скважине, но металл уперся в пустоту.

Стальная дверь, обитая дешевым дерматином, не была заперта. Она была приоткрыта на несколько сантиметров. Из узкой щели в темный подъезд тянуло теплом квартиры и тем же густым запахом табака.

Мария не стала включать фонарик. Она медленно, стараясь не дышать, толкнула дверь кончиками пальцев. Петли не скрипнули….